Книга Дьявольские шутки, страница 107 – Лизз Демаро

— Не смей меня о таком просить. Тем более ради тебя! — Эйлерт снова разозлился и начинал злиться сильнее от того, что не получалось контролировать собственные эмоции. Он никогда не жаловался на отсутствие самоконтроля, но сейчас…

Сейчас все превращалось в безумие.

И самоконтроль совершал отчаянное бегство. У обоих.

— Разве ты не понимаешь? Ты же не дурак, Лерт. Во всяком случае не был им, — голос надломился, сердце трещало по швам.

— Больше десяти лет прошло. За такое время люди меняются, — не унимался Лерт. — И не всегда они становятся умнее.

Эйлерт давно не чувствовал такой злости, Рагиро давно не чувствовал такой печали.

— Но не ты, — отрезал Рагиро. Жёстко, грубо, так, как не позволил бы себе разговаривать с самым важным и единственным в его жизни человеком, если бы ситуация позволяла. Но ситуация не позволяла.

Рагиро начинал думать, что уже был готов к тому, что Эйлерт рано или поздно его возненавидит. Но ненависть всё равно была лучше, чем его готовность убиться ради того, кто не стоил, чтобы ради него и его свободы убивались. Эту мысль Рагиро повторял про себя, чтобы запомнить её, привыкнуть к ней, чтобы потом не чувствовать слишком сильной боли и чтобы потом раны — не те, которые его Сила залечивала, другие, которые нельзя разглядеть — не разъедали внутренности.

Он твёрдо решил отговорить Эйлерта от его затеи, убеждал, — в первую очередь самого себя — что у него всё получиться и всё вернётся на свои места.

— Сколько уверенности, Рагиро, — сквозь плотно сжатые зубы прорычал Эйлерт. Он не понимал, откуда в нём вдруг появилось столько ненависти. И к кому? К тому, кого он любил больше жизни. Их встреча должна была произойти не так и не здесь. Лерт смотрел на призрака, выглядевшего, как Рагиро Савьер, но он даже прикоснуться к нему не мог — рука бы просто прошла насквозь. — Видеть тебя и не иметь возможности прикоснуться — хуже, чем не видеть совсем.

Слова больно резанули обоих. Рагиро передёрнуло, и Эйлерт заметил бы это, если бы он действительно стоял перед ним, а не использовал магию.

— Если это сохранит тебе жизнь, то лучше пусть будет так. Лучше ты будешь злиться на меня…

— Рагиро! — неожиданно крикнул Лерт, впервые за их встречу посмотрев ему в глаза. От прямого взгляда их пробрала мелкая, но сильная дрожь. — Хватит! Я злюсь не на тебя. Прекрати так себя вести. Это отвратительно. Неужели ты так ни черта не понял — ни за то время, пока мы жили в Сент-Люси, ни сейчас? Ты мне тоже всегда казался умным, но, видимо, за тринадцать лет отупел не только я. Какого чёрта, Рагиро? Я спрашиваю тебя, какого чёрта?! Ты делаешь вид, что твоя жизнь не важна, убеждаешь себя и меня, что ты для меня ничего не значишь, но тогда зачем — скажи мне, зачем! — я из кожи вон лезу, не боюсь угробить свою команду, своих друзей, лишь бы вытащить тебя оттуда, где ты застрял из-за меня!

Когда Эйлерт последний раз кричал из-за нахлынувших чувств, не помнил ни сам Лерт, ни Рагиро. Возможно, он вообще никогда не кричал от такой неистовой злости, а может быть, когда-то в прошлой жизни. Никто не знал.

— Думаешь, я пытаюсь спасти тебя из-за чувства вины? Нет! Я не чувствую вину из-за идиота, решившего возомнить себя героем! Потому что я эгоист, Рагиро. И если тебе станет от этого легче, то именно из-за своих эгоистичных побуждений я развязываю войну с Дьяволом! Не смей. Меня. Отговаривать.