Книга В этих гнилых стенах, страница 117 – Кристина Той

— О, нет. Грейс ходит без поводка. Вот, гляди! – Она указала на ошейник. – Только так гуляем. Она просто по газону бегала. Парень и не думал, что она… – Старушка замолчала, переводя дыхание и успокаивая возбужденное сердце, закашляла.

— Я думаю, ты заслужила самую лучшую вкусняшку! – улыбнулся я, обняв собаку. – Я так горжусь тобой!

Своим появлением в моей жизни она полностью оправдывала имя, на которое теперь откликалась. С латыни Grace переводится, как «божья помощь», или «благодать». По-другому ее и назвать нельзя было. Я правда невероятно гордился ею.

— Да, мы как раз ей за кормом и идем.

— Одну минутку! Аяна Максимовна! Дайте мне одну минутку, и я схожу с вами! Куплю самую большую пачку корма для этой героини!

Она молча кивнула и улыбнулась, отчего морщины на ее лице слегка разгладились. Кивнув Эрику, чтобы тоже подождал, я быстро помчался домой. Оставив выпивку и пиццу на столе, я достал припрятанные на черный день деньги и стремглав бросился обратно.

Как и обещал, я купил Грейси самую большую упаковку корма и несколько банок собачьего лакомства PL Dog. Картина была забавной – два здоровых парня тащат на плечах по весьма увесистому мешку собачьего корма. Осуждения в глазах приятеля за неожиданно свалившиеся неудобства я не видел, из чего сделал вывод, что парень неравнодушен к животным. Или хотя бы к собакам.

— Дюк, – обратилась ко мне женщина, когда мы попрощались и собрались уходить. Голос ее был неуверенным и тихим, словно она сомневалась в необходимости следующих слов, но все же продолжила:

— Мне уже так недолго осталось. И я бы хотела, чтобы Грейси попала в хорошие руки.

Мне стало одновременно тепло и грустно на душе. Тепло от того, что Грейси обрела человека, который ее любит. И грустно от того, что она скоро его потеряет.

— Я заберу ее, Аяна Максимовна. Очень скоро заберу. И забегу в выходные помочь с приемкой товара. Хорошо?

— Хорошо, – улыбнулась старушка. – Мы с Грейси будем тебя очень ждать.

Краем глаза я увидел необычное движение со стороны Эрика. Он тут же отвернулся, сделав вид, что рассматривает остатки того, что когда‐то было детской площадкой, однако я был уверен: парень украдкой смахнул слезу.

* * *

Несмотря на то что Эрик не рассчитывал на такой конец дня, он, как и подобает сыну генерала, ни слова не проронил об увиденном, скрывая свои мысли. Иногда у меня складывалось впечатление, что отец с детства учил его не выдавать тайн и эмоций, проводя постановочные допросы.

— У нее никого нет? – спросил Эрик, опуская джойстик и прикладываясь к бутылке дешевого пива.

— Муж недавно умер, дочь покончила с собой несколько лет назад, – коротко ответил я, не отвлекаясь от игры.

— Почему?

— Не могу точно сказать. Вроде послеродовая депрессия. Говорят, родила мертвого ребенка.

— Да уж…

Я отвлекся от игры и посмотрел на него:

— Ну, и как тебе мой мир?

Он промолчал, затем встал и подошел к окну, всматриваясь в горизонт, закрытый высокой бетонной стеной.

— Ты знаешь, – задумчиво произнес он, – я правда не против, чтобы ты познакомился с Аней. Приходи, когда мы приедем с третьего.

Он повернулся ко мне и слегка наклонил голову. В его лице было что‐то новое, пугающее, но я не мог понять что, поэтому промолчал.

Я действительно хотел с ней познакомиться. Хотел разобраться, что же все‐таки ее гложет. Думал, что смогу помочь. Я весь вечер представлял момент нашей встречи и не был удивлен, когда один из них приснился мне: я стою у порога, как дурак, стучу и волнуюсь. Сейчас выйдет та, с кем я должен был расти плечом к плечу, наконец‐то я познакомлюсь с ней, смогу рассказать ей, кто я, кто она. Она будет рада! Несомненно! Поверит и поймет меня. На белых щеках появится румянец, на лице улыбка. И все с этого момента будет так, как должно было быть с самого начала.