Книга В этих гнилых стенах, страница 109 – Кристина Той

Парень о чем‐то задумался, несколько раз прищурившись. Затем отвернулся в сторону, словно наблюдая за детьми, и будто невзначай проговорил:

— А я слышал, ты там был лучшим. В прошлой мастерской.

— Да. Там, где нет работы, сложно что‐то запороть, – улыбнулся я, гордясь такой крутой отговоркой.

— Странно это все… – задумчиво произнес он и вновь поднял на меня взгляд.

— Что именно? – встревожился я.

— Договор с охраной купола пятого. Чего у них там с мастерами? Ты странный. Ты понял, что было с автомобилем?

— Нет. А что было?

— Хорошо, спрошу по-другому. Ты знаешь, в чем была причина поломки?

— Нет…

— А что было в жалобе?

— Не-ет, – протянул я, понимая, что уже оступился.

— Как же ты шел чинить такую технику, если даже не предполагал, в чем причина? Что ты там пытался найти? – нахмурил он свои густые брови. Я даже подумал, что проще его вырубить и где‐нибудь закопать, чем спалиться в первый же день.

— Я переволновался, – неуклюже ответил я и услышал в гарнитуре облегченный выдох Айзека. Стояла невероятная тишина, и я был уверен: скажи Айзек сейчас что‐нибудь – Эрик бы его непременно услышал.

Коллега осмотрел меня и тяжело вздохнул, принимая мои странности как должное.

— Ладно. Жалоба была на шум двигателя. Если быть точным, на тиканье. Так для неопытных людей звучат загребные щеточки, бьющие в корпус бачка. Это значит, что в нем не хватает масла. А масла не хватает, когда кто‐то забыл его залить либо специально слил. Ну, а поскольку машина военная, я сильно сомневаюсь, что ее не перепроверили перед выездом с базы. В остальном с машиной все было в порядке… Ровно до того момента, пока под нее не залез ты.

Я услышал тихое хихиканье в наушнике и страстно возжелал, чтобы они отключились и этот гад перестал нас подслушивать. Следующий вопрос Эрика прозвучал быстро и резко:

— Так почему именно к нам? И почему из почти сотни мастерских ты выбрал нашу?

В целом все, что я отвечал до этого, казалось весьма уместным и даже походило на правду. Но что ответить сейчас – я не знал. Возможно, будь я умнее, я понял бы, что это, скорее, был риторический вопрос. Эрик увидел смятение на моем лице, взгляд у него снова стал прицельным. Я открыл рот, собираясь наплести какую‐то чушь про близость родственников или что‐то еще, но взгляд зацепился за воздушный шарик в форме сердца в руках проходящего мимо ребенка, и ответ сорвался с моих губ будто сам собой:

— Любовь. – А про себя подумал: «Вот же кретин…» И, словно в подтверждение, в наушниках недоуменно икнул Айзек.

— Что? – недоуменно переспросил Эрик.

— Я… я по уши влюблен в Элю. Я увидел ее случайно – и влюбился. Когда увидел второй раз, понял: это судьба. Я выследил, где она живет, работает, что любит есть на завтрак, какие любит цветы…

Я потупил взгляд, изо всех сил стараясь выглядеть стеснительным.

Эрик строго посмотрел на меня, набрал в грудь воздуха и… неожиданно расхохотался. Я облегченно выдохнул, стараясь сделать это незаметно.

— Вот оно что… – вытирая выступившие от смеха слезы, сказал Эрик. – А я‐то думал, так только в кино бывает. Что ж, тогда, наверное, я тебя огорчу, парень. Ты опоздал лет на пять. Она замужем.

— Я знаю… – икнул я, понимая, каким идиотом сейчас выгляжу в его глазах.

— И у нее есть ребенок.