Книга Клятва и клёкот, страница 89 – Диана Чайковская

«И чего ты хочешь добиться? Посеять смуту? – голос, шедший изнутри, был пронизан сомнениями и недовольством. – Будет еще больше раздора и крови, а зима-то не за горами, а?»

Дивосил стушевался. Но нет, молчание – это тоже предательство, пусть и неявное. Князь не любил Совет, но считался с ним, как было принято. А еще Мирояр боялся хваленой чародейской силы. Правда, никто за последние годы не видел, чтобы Совет плел сильные чары – скорее запугивал и пользовался славой. Странное дело.

— Когда будут топить баню? – спросил Дивосил.

— Вечером, – улыбнулась Любомила и добавила: – Это ты верно решил.

— Мне нужно к князю, – задумчиво произнес он. – Есть… кое-какие мысли.

— Только сгоряча не руби, – посоветовала ведунья. – Мирояр нынче мрачнее тучи. Марья-то так и не объявилась. Погоню послали, а толку? Как в прорубь провалилась! Даже моя ворожба ее не видит.

— Мертва, что ли? – удивился Дивосил.

— Если бы! – посетовала Любомила. – Мертвую я увидела б! А тут ни то, ни другое.

Новый рой мыслей закопошился в голове. Что ему пытались сказать богини? Семя, рождение, нить… и ничего про Черногорье! Мокошь ткала новое полотно, без старой войны и склок между чародеями. Дивосил догадывался: что-то станется с Советом, а Огнебужское княжество остановится на достигнутом или обложит их данью.

Вопрос про волхвов отпал сам собой. А вот княжна, потерянная Марья Моровецкая, которой не сиделось на месте, попала в неприятности. Тут одно из двух: либо Мокошь-мать скрыла ее от грядущих бед и унесла в Ирий на время^[41], либо ее затянуло к навям и проклятым духам.

— Опять себя пожираешь, – проворчала Любомила. – Не твоя то вина, пойми уже!

— Не может княжий род так угаснуть, – поджал губы Дивосил.

А может, потому война и закончится? Умрет Мирояр, не оставив наследников, а бояре и Совет подчинятся… Кто там нынче у Огнебужских правит? Младеш вроде. Недавно уселся и продолжил дело рода. Ему и подчинятся. Всяко лучше, чем без слуги Перуна жить.

— Не может, – согласилась ведунья. – Вот и я думаю, что Марья вернется или силком приведет кто.

Чуть меньше седмицы прошло. Не такой большой срок, чтобы бить тревогу и разводить погребальные костры, думая, будто княжна погибла вдали. Мирояр будет искать дочь до последнего, пока не впадет в отчаяние или не увидит мертвое тело.

Любомила была права: тут Дивосил ничем не поможет князю. Принесет недобрую догадку, а если та окажется правдой, то… Денег из сундуков чародеев хватит на оружие и пару крепостей. И еще останется на зерно и слюду для окон. При таких богатствах весь Гданец зиму переживет, да и другим городам достанется.

«Пожалуйста, пусть оно окажется правдой и пусть у княжества будет защита», – взмолился Дивосил.

Он так жаждал увидеть несокрушимые ворота и народ, живущий в спокойствии и сытости, что был готов пожертвовать чем-то меньшим. Почти как Пугач.

Кап-кап-кап.

Кровь с серпа капала на лоб Марьи и превращалась в бусы и обережную вышивку на рубахе.

– Хорошо ли тебе девица? – раздавался ехидный голос. – Хорошо ли тебе, красная?

Она не сразу поняла, что лежит на горе обескровленных тел. Витязи пали, сражаясь за чужой род. Кто будет держать ответ перед их родами? Только Моровецкие.

Холодно. Зябко. Мерзко. Марья привстала, чтобы посмотреть на молодицу, державшую серп, – и сразу полетела вниз сквозь мглу. Кипучую, гадкую, не желавшую отпускать. Но темнота была вынуждена уступить, ведь без Марьи не закончится это злое время, не прервется нить, которая портила узор, но никак не желала касаться серпа.