Книга Клятва и клёкот, страница 85 – Диана Чайковская

Завтра будет третий день, и они наконец-то уберутся прочь из этой проклятой деревни. Правда, Горыня собирался увязаться следом, проводить, мол, чтобы не случилось чего. Зденка клацала зубами от злости. Не нравился ей староста! Да и все остальные – странные, неразговорчивые.

Деревенские безо всякого стыда оборачивались посреди улицы и не стеснялись ни наготы, ни превращения, когда звериная морда переходила в лицо. Страшно представить, какие игрища у них по праздникам! Наверняка гуляют под руку с мавками и поят Лешего кровью.

— Тебе стоит ополоснуться, – заметила Марья. – Побереги себя, Сова.

— Лучше выклевать им всем очи, – скривилась Зденка. – Добраться бы до Хортыни!

— Посадник на их стороне, – покачала головой княжна.

Зденка обомлела и выпучила глаза.

— Это как же?! – вырвалось само.

— Осмотрись, – усмехнулась Марья, – и ты увидишь лавки, печи и украшения, похожие на наши. И речь людская, с хортынским говором. Тоже наша, нынешняя.

Никогда еще Зденка не чувствовала себя настолько глупой. Как можно было не понять, не догадаться, что деревню посреди леса не сохранить без посторонних? Без города или слобод, стоявших неподалеку? Стало стыдно. Есть совсем расхотелось.

Горыня вернулся довольный и принялся хвастаться. Ему удалось раздобыть добротного коня. Марья локтем толкнула Зденку, мол, я же говорила. Староста держал их за глупых девок, раз думал, что поверят. Не Леший же ему коня преподнес!

Отвар с земляникой и малиной остыл, каша по-прежнему оставалась горячей и навевала невеселые мысли. В княжеском тереме ее подавали редко – по праздникам и во время обрядов, когда люд веселился и славил богов. Но в деревне никто ничего не праздновал. Ай, тьфу!

Зденке стало плохо от собственных мыслей. Может, у них другая пища давно закончилась, а она тут думает невесть что. Стоило бы показать благодарность, а не жевать с таким лицом, будто хозяин подал им жимолость.

Горыня же светился от гордости и разошелся так, словно целый век не хвастался перед молодицами. Княжна кивала, улыбалась и пила, и лучше бы это была показная вежливость, как принято у всех родичей Мирояра, бояр и всяких купцов. Хитро: Марья сама же заметила неладное, а теперь спокойно ворковала с Горыней. Сразу видно – выросла в тереме. У Сытника-то споры, недомолвки и ссоры решались иначе – кулаками, ножами, стрелами, реже – хмелем. Да, князьям и – особенно – их дочкам не положено биться. У великих белоручек все всегда было сложнее.

— Пойду проведаю Дербника, – Зденка вытерла руки о рубаху и, оставив недоеденную кашу, вышла из горницы в сени, а оттуда – к захудалому двору.

Кривая луна висела в небе, через несколько дней станет полной, круглой, словно хлеб у хорошей хозяйки. Вокруг нее рассыпались огоньки, точно стежки Мокоши. И ни облачка. Может, Мать укрыла кроны одеялом и спрятала Дикий лес от злой сестры?

Зденка минула тын и зашагала к избе ворожеи. Сердце забилось быстрее из-за неясной тревоги. Жутко, когда впереди ни одного оберега от нечисти, ни одного окошка, где горела бы свечка или лучина. Горыня говорил, что перевертыши редко жгут огни, ведь звериные, птичьи глаза хорошо видят в темноте.

И все же Зденка чувствовала себя голой. В лесных оборотнях текла кровь Велеса, почти не смешанная с человеческой. Среди них простая сова, привыкшая к теплу, мясу, двум ногам и рукам, – выродок. Такую и убить не жалко, лишь бы род не позорила.