Книга Клятва и клёкот, страница 82 – Диана Чайковская

Она нехотя подала ему кружку с травяным варевом. Дербник поблагодарил и принюхался – пахло оно совсем чуть-чуть.

Дербник стал медленно пить. Сладость сменялась горечью, да такой, что жгла горло. Полынь и что-то еще. Шиповник и земляника? Ай, не различить! Но не отрава, и это удивляло. Он никак не мог смириться с добротой оборотней и не верил ни Забаве, ни Горыне. Последнему, пожалуй, особенно. Вертится возле Марьи, как будто уже все понял. Хочет выслужиться и жить, не скрываясь? А может… Нет, мысль об обряде и людских жертвах показалась еще глупее. Они ж были рядом с капищем, связанные, беззащитные.

Слабость обвивала тело змеей, вилась вдоль ног и подползала к голове. Чутье кричало, что нужно сопротивляться, и Дербник начал царапать кожу ногтями. Боль не позволит ему заснуть и провалиться невесть куда.

— Ох, совсем плох, – словно сквозь воду донесся голос Марьи. – Помоги ему, Забава.

— И без этих ваших хитростей, – угрожающе прошипела Зденка. – Нам он дорог!

Зденка… Она ведь тоже не на их стороне! Вдруг сговорилась с перевертышами? А может, в Гданеце давно уже знали про Дикий лес, но закрывали глаза. Сытник, Пугач, Совет – они все были связаны, сплетены в узел. И позабыли про врага пострашнее.

Дербник поставил кружку на пол и прилег на лавку. Марья и Зденка исчезли. Видимо, ушли. Зато остался Горыня. Он шептался с Забавой. Обрывки речи едва долетали сквозь пелену, но если напрячься…

Не спать. Закрыть глаза, притвориться и впиваться ногтями в кожу. Боль гонит сон. Если понадобится, Дербник расцарапает ладонь до крови.

— Почему мы не можем отдать их князю? – негодовала Забава. – Не стесняйся, говори. Мальчишку все равно сморило.

— Боги привели их к нам, – тихо, но твердо объяснял Горыня. – Не забывай, что, кроме князя, есть и другая сила, и слово ее вернее да тверже.

— Потому что онтак сказал? – в голосе ведьмы слышалось презрение. – Он далеко и не может знать всего!

— Но онузнает, – продолжал Горыня. – Они предназначены не Лешему.

Дербник чуть не усмехнулся. Надо же, не ошибся! Перевертыши собирались что-то сделать со Зденкой и Марьей. Правда, их власть ограничивалась лесом. Наверное, неспокойно живется среди деревьев и нечисти, что вечно пытается кого-то утащить и сожрать. Но они сами виноваты, раз решили трусливо прятаться от войны, а не сражаться за князя вместе с воинами.

Теперь, когда он знал правду, можно было отпустить себя. Как только Дербник перестал царапать кожу, слабость обняла его и закружила, неся прочь из избы. Пришла легкость, заботы позабылись в вихре, который почему-то казался теплым и родным, как будто далекие воспоминания пытались прорваться сквозь кружевное плетение Мокоши и чары Велеса.

Ворожба волхвов напоминала Дивосилу о чародеях. Сила кипела на ладонях. Чего только стоило ее удерживать! Волхвы справлялись, выпуская чары по каплям, чтобы согреть кумиров, дать богам тепла и отплатить за доброту и заботу.

Дивосил застыл перед Мокошью. Обряд требовал поприветствовать богиню и бросить дары в огонь, но чутье подсказывало: слова будут лишними в этом раз. Не из-за слежки ли?

Волхвы следили за Дивосилом. Раньше он не вызывал у них вопросов, а теперь, когда в тереме прошел слух про видение, Совет мигом спохватился. Еще бы: Мокошьмать явилась не князю, не роду Моровецкому и не могучим чародеям, а чужаку, пришлому парню, что ходил в одной рубахе и не стеснялся бедности.