Книга Клятва и клёкот, страница 129 – Диана Чайковская

Не сразу люди понимали, что происходит, отчего краснеет кожа, а душа пылает так, словно ее сжимают когти огневихи или ее сестер. А следом – удушающий кашель, озноб и скорая смерть. Слабые сгорали за лучину, сильные держались чуть дольше. Кто поумнее, выскакивал из землянок и прыгал в седло, стараясь спастись. Но бесполезно – слуги Стрибога несли погибель на крыльях, в наконечниках стрел.

Люди, лошади, верные псы – все падали при смерти. Не забыла земля и про перевертышей, что служили князю. Они сами выбрали долю, человеческую, не звериную, не Велесову, а значит – лежать им вместе с собратьями по оружию.

Мор лютовал по обе стороны. Выкашивал не только витязей, но и ближайшие деревни, которые помогали им: кормили, одевали, поддерживали, умоляя богов о милости. Проклятье обходило стороной лишь дальние поселки, с отчаявшимися людьми, что просили Перуна сжалиться и поразить рати стрелами мира. Не могла Морана коснуться тех, кто был на ее стороне, не в этот миг.

Не было защиты от ее серпа, длинного, острого. Он настигал всех, кто готов был биться дальше и продолжать платить жизнями, едой, монетами, надеясь, что все окупится победой. Богиня мстила людям за отравленную злобой и кровью землю, за испорченное полотно сестры, за чародея, который сидел во тьме, порождая чудовищ, и за собственных детей. За тени, изгнанные, отверженные, названные тварями.

– Засыпайте, –едва слышно шептала Морана. Тела быстро остывали и покрывались пушистым снегом. – Улетайте в земли Перуна, пребывайте в Ирье вместе.

Их – уставших, искалеченных, пламенных – ждал покой. Как и эту землю. Выпустив яд, она заснет под толстым одеялом из крови и застывших вод. Умрет, чтобы однажды возродиться и нести людям радость, давая толстые колосья, спелые ягоды, огромные белые грибы и пахучие травы. Сколько пройдет, прежде чем для нее наступит пора Жизни? Не меньше века. А пока – сон.

Разрезав лезвием клубок нитей – сотню-другую душ, – богиня запела. Хриплый, полный боли и успокоения голос разнесся по полям и долетел до деревень волной. Морана убаюкивала людей, помогая им переправляться в иной мир чуть быстрее и легче. Обрывки этой песни слышали в каждом уголке обоих княжеств:

Проклятье едва касалось городов: хворь прокрадывалась в избы людей, готовых сражаться вместо ратников, даже если князь прикажет отступать. Отчасти их можно было понять: глупая людская гордость. К счастью, за пределами Ржевицы таких отчаянных родов было мало. В Гданеце – особенно, что позабавило богиню.

Впрочем, там уже давно каждый сражался сам за себя, а дети порой шли против целого рода. Тоже отчаяние, но с иным исходом: деревца пускали корни вдали от остальных и начинали новый род. Это было любопытно.

Перед отдыхом от долгой и тяжелой работы Морана решила заглянуть в Гданец, в княжеский терем. Мельком, одним глазом посмотреть на Мирояра Моровецкого, Пугача, своего верного слугу, и предателей-чародеев, что давно испытывали терпение богов. Поделом каждому!

Прежде чем улететь прочь, богиня бросила взгляд на травника, который так полюбился ее сестре. Глупый мальчишка, но подающий немало надежд. Душа его сияла, словно Хорсово лицо. Чудно так, с переливами. Будет жаль, если испортится со временем.