Книга По волчьим следам, страница 22 – Диана Чайковская

Маржана дрожащими пальцами натянула рубаху, затем сразу кожух, обула башмаки с порванной подошвой. На ноги она поднялась не сразу – сперва падала и шаталась, а потом еле-еле зашагала. Казалось, девка эта вообще ничего не понимала. Вот ведь послали боги! И зачем связался только?!

Лихорадочная, с погасшими глазами, она шагала прочь, желая поскорее покинуть проклятую поляну и позабыть всё, как страшный сон.

– И помни, –напоследок сказал Добжа Томашу. – По одной тропе, не с-сворачивая… Иначе – с-смерть.

Он прикусил губу. Мерзость! Все они хороши: что братья его, что Добжа! Всем им надо чего-то от Томаша, причём постоянно – ни выдохнуть, ни вдохнуть нельзя! Ну ничего, он справится. Не бросит девку, но и возиться с ней не станет – не нянька же, в конце концов! Сдохнет ли, выживет – не его забота. Но лучше бы первое.

4.

Боль и злость смешивались, выворачивали кости, заставляли рыдать и кашлять. Маржана не понимала, на каком свете она находится – то ли среди чуров, то ли на родной земле, но точно знала – это была смерть. Она прикасалась к телу, вела пальцами по коже и пыталась подобраться поближе, к сердцу. Становилось и холодно, и жарко, её бросало из одной стороны в другую, где-то между замереть не получалось. Её нитка тряслась в руках Мокоши, казалось, ещё миг – соскочит и окажется у острого серпа Мораны. А дальше – темнота.

Но Маржана не сдавалась. Она плевалась кровью и перекатывалась по земле, пытаясь сбросить шкуру, вернуть себе две ноги и девичье лицо. Волк в ней тоже мало что понимал. Звериный дух не отказался бы от пищи, но слабое тело не становилось на лапы. Да что там – оно не могло даже сесть! Маржана скулила и вертелась на морозной земле, не зная, куда деваться. От страха и боли она позабыла всё.

Налетевший ветер – Стрибожий слуга, не иначе – толкнул её вбок и заставил перевернуться. Маржана чуть не взвыла, на глазах выступили слёзы. Обратное превращение прошло быстрее, с хрипом и очередной волной боли, но в разы легче. Очутившись в своём теле, она выдохнула – и сразу поняла: рано успокаиваться.

«Спрятаться! Немедленно спрятаться!» – тревожно шептал внутренний голос.

Не помня себя, Маржана отползла к дереву. Тело ломило от боли, изо рта шла кровь. На лбу выступил холодный пот. Казалось, на неё напала огневиха^[10] и крепко сжала в своих лапах, отказываясь выпускать. Дрожащая, уставшая, она сжалась в комок и замерла у дерева. В ладони у неё появился комок волчьей шерсти – знак того, что обряд закончился. Правда, легче от этого не становилось.

«И зачем, зачем ты, глупая, полезла?! – ругала она себя. – Зачем брала проклятое кольцо?! Сидела бы себе в избе, под защитой рода, жила бы среди людей и не знала горя!»

Томаш бросил в неё разорванную одежду и остался ждать на краю поляну. Маржана злобно заскрежетала зубами. Ах, и точно! Теперь она вспомнила: волколак увёл девку в лес, собираясь получить свободу и договориться о чём-то с вожаком, только не вышло – Маржана выжила, сохранила человеческий дух, не дала волку вгрызться в душу и выжрать её. Она справилась! О, Перун, Мокошь, Велес, родной ныне, как же славно, что у неё хватило силы пережить превращение и не потерять голову! Правда, Томашу это не нравилось, ну да нави с ним, проклятым.

А Добжа усмехался. Старого волка забавляло всё происходящее. Он смеялся и над слабой Маржаной, и над Томашем, который думал отделаться малым. Зверь, одним словом! Что с него, нелюда, взять?