Книга Я выжгу в себе месть, страница 72 – Диана Чайковская

Заговоренная водица из колодца могла творить чудеса. Жаль, человека с ее помощью не оживишь, если тот помер окончательно. Василике же поможет, в этом Кощей даже не сомневался. Он открыл сосуд, вылил несколько капель на ладони и принялся втирать их в кожу. Когда влага впиталась, Василика вздохнула. Погибель понемногу отступала. Кощей осмотрел рваные края ран, убедился, что в запекшейся крови не осталось ничего поганого, и накинул на девичье тело рубаху. Надевать не стал – пусть сама возится, когда проснется.

Нет, Кощей ничего не имел против девичьих тел, когда-то они ему даже нравились, но то было очень давно. Он слишком многое знал о ведьмах, колдуньях и всевозможных ворожеях. Все они как одна начинали обучаться своему ремеслу от обиды, злобы и боли. Чаще всего за этим пряталась какая-нибудь несчастливая история любви или побег от нелюбимого. Семена злобы прорастали в их сердцах, отчего те становились черствыми, и девкам легчало, но обида на молодцев оставалась, как и боязнь сблизиться. Кощей от этого племени мало чем отличался – сам обжегся. А теперь все равно скоро помрет, уж близость Смерти-то он ощущал четко.

В общем, лезть в сердца ведьм, в эти жуткие и пугающие дебри – последнее дело и, пожалуй, гиблое. Василика была ладной девкой, хотя ему больше нравились чернявые, со смолью в волосах, и пышнотелые.

Кощей усмехнулся, вспомнив о прошлом, но вряд ли этим можно было поделиться с Василикой, Ей не понравится. Оставалось лишь перебирать куски прошлого и ждать, пока девка очнется. Тащить в дом – лениво, а бросать никак нельзя.

Убедившись, что Василика спокойно спит, Кощей встал и подошел к воде умыться. Надо же, сколько столетий шептухи кружили в тумане, звали с собой и не нападали, а тут вдруг с чего-то взбесились. Стоило ему об этом подумать, как одна из птиц вынырнула из белесого тумана и опустилась неподалеку. Кощей мигом схватился за меч, но та помотала головой, мол, нападать не буду.

— Знаю я вас, – прищурился он. – Чего надобно?

— Не мес-с-сто ж-ш-шивой, – прохрипела сова, сверкая бельмами. – Не мес-с-сто…

И улетела, скрылась в молоке, заменявшем небесную лазурь. Кощей понял намек, но что ему оставалось делать? Разве что надеяться на Врана. А что будет, когда Василика уйдет? Он настолько привык к ее угрюмому взгляду… Нет-нет-нет. Кощей замотал головой, прогоняя ненужные мысли. Как жил без девки, так и проживет. Все равно недолго осталось.

Сзади послышался легкий вздох. Василика подняла руки, протерла глаза и медленно потянулась. Кощей предусмотрительно не оборачивался до тех пор, пока не прекратилось шуршание ткани. Возмущения и ругани не последовало. К удаче или нет, он еще не знал.

— Ты что, спас меня? – спросила она.

Боги-боги! Он с трудом удержался, чтобы не скривиться. После таких слов девки бегали за молодцами, липли намертво, считая, что пора зазывать сватов и играть свадьбу. К счастью, Василика была ведьмой, а он – удивительно старым, уставшим и полумертвым… человеком. Да, пока еще человеком.

— Вроде да. – Кощей пожал плечами. – Но учти, девка, запас живой воды у меня не бесконечен.

— Зато сколько мертвой! – Василика хохотнула. – Ягиня мечтала о полном ведре.

— Вот и принесешь ей.

Временами хотелось сболтнуть лишнего, но Кощей одергивал себя. Не хватало еще, чтобы она сломя голову помчалась к Ягине и попала в какую-нибудь ловушку. Мысленно Кощей торопил Врана, а если быть совсем откровенным, то и не его вовсе, а время, чтобы оно бежало быстрее и приближало его собственную погибель.