Книга Я выжгу в себе месть, страница 69 – Диана Чайковская

Удивительно: его тело менялось, но крайне медленно. Пару раз приходилось срезать непослушную копну волос кинжалом, чтобы та не мешалась и не приносила хлопот. Он не девка и не богатый боярин, чтобы возиться с прическами и перебирать кафтаны с разными узорами. От одной мысли Кощей поморщился. Ну и гадость! Навидался таких – теперь аж воротило от воспоминания. Вот уж чего он не любил больше человеческой подлости, так это молодцев, расписанных, как последние кметки на смотринах, с тонкими белыми руками. Глаза у них бегали, словно их души страшились чего-то.

— Склизкие, как навья водица, – фыркнул Кощей, выходя из реки.

— Кто? – послышался голос Василики.

Он не удивился. Видимо, опять заскучала и решила пойти следом. С ней такое бывало много раз.

— Да все, – зевнул он, – кто живет в княжьем тереме.

— Ты бывал в княжьем тереме? – Василика заинтересованно взглянула на Кощея. – Расскажешь?

Он с трудом удержался, чтобы не выругаться. Все девки мечтали попасть в княжий терем, увидеть расписанные золотом стены, полежать на мягких подушках и вкусно поесть. Там даже простые слуги выглядели лучше деревенских кметов, хоть и работали не покладая рук.

Кощей служил при Гневолоде и жил в крыле для ратников. Ему часто приходилось видеть щуплых боярских сынков, охранять их, потакать им и проглатывать их оскорбления. Стоило одному такому порезать палец, как сбегалась половина стражников вкупе с няньками. И, конечно, знатным молодцам сватали лучших девиц. Впрочем, проживали подобные молодцы недолго – их травили, кололи или просто отправляли в дальние города. Поэтому со временем бояре стали отдавать детей воеводам на воспитание. Хотя разрыв между ними и простыми дружинниками все равно оставался. Никто не смел калечить родовитых молодцев без особой нужды и приказов воеводы.

— Нечего рассказывать. – Кощей пожал плечами. – Жил, служил, провинился тем, что не умер. Все.

Даже не соврал.

— Так вот на кого ты затаил обиду! – Василика горько усмехнулась. – Князь, значит, да?

— Помолчи, – шикнул он.

Верно догадалась, но что с того? Дела давно забытых лет не могли причинить еще больше боли, но и ворошить этот улей Кощей не хотел. Слишком много всего придется вспоминать и проживать еще раз.

Кость, кость, еще одна, и сверху – черепушка. Василика взглянула на черные дыры вместо глаз и вздохнула. Нет, создавать грубоватые фигурки ей совершенно не нравилось. Как она вообще дошла до этого? Еще недавно отскакивала в страхе, боясь, что ее обнимет какая-нибудь русалка или мавка в Лесу, а теперь спокойно перебирает чужие кости. И внутри ничего не шевелится, кроме интереса: кем было это существо, прежде чем превратилось в груду останков?

Кощей сидел рядом. Сперва они говорили между собой мало, но со временем все равно узнали друг друга неплохо. Ничего удивительного, ведь больше беседовать было не с кем. Разве что Домовой выскочит из-за угла, но он предпочитал одиночество.

— Когда ты понял, что не можешь покинуть Навь? – спросила Василика.

— Однажды, – пожал он плечами. – Попробовал, ушел далеко от дома. Сердце пропустило удар, затем еще, и так, знаешь, сжалось с болью, что стало не по себе. Чем дальше я шел, тем хуже себя чувствовал.

— И все же у тебя хватило сил вернуться, – подытожила она.