Книга Я выжгу в себе месть, страница 61 – Диана Чайковская

От этих мыслей Мраку сделалось так сладко, что он улыбнулся и, насвистывая незатейливую песенку о женитьбе и женишках, побрел дальше.

Умертвие вопило, не желая погибать окончательно. Кощей его в каком-то смысле понимал. Сам он жил непозволительно долго, но никогда не набрасывался на других, чтобы забрать их жизнь. Он взмахнул мечом, отсекая лапу. Тварь взвыла и попыталась бежать, но было поздно – Кощей всадил лезвие клинка ей в самую глотку. Черная кровь хлынула, заливая и полугнилое тело твари, и одежду Кощея. Придется снова спускаться к речке и ополаскиваться. Другие умертвия наверняка учуют кровь своего собрата, и кто-то может разозлиться и напасть.

Все они жаждали жизни, той искры, которая билась в самых глубинах человеческих сердец. Только вот в самом Кощее ее почти не было – так, дотлевал какой-то огарок, не более. Он ощущал себя живым лишь тогда, когда находился рядом со зверьем, мертвым и голодным.

Кощей не осуждал их, он по себе знал, как разъедает душу внутренняя пустота. Вместо бурлящей силы по телу разливается холод, который не дает уснуть, сводя с ума. К счастью, у Кощея имелись успокаивающие снадобья, да еще Вран часто наведывался в гости. Наверное, только благодаря живой птице он до сих пор не сошел с ума. В то же время Кощею нравился покой. Досаждал разве что вечный морок, окутывающий все вокруг. Сквозь ненастоящие деревья проглядывали тонкие серебристые нити Богини-Пряхи. Чтят ли ее еще в Яви или уже позабыли, найдя себе других богов?

Кощей почти не знал о том, что происходит в мире живых. Знакомые ведьмы рассказывали ему о молодых и неразумных кметках, желавших скинуть детей, и никогда – о том, кто правит землями, какой порядок царит за Гранью. Лица Гневолода Кощей почти не помнил. Друзья, враги, любимая женщина – все стерлось из памяти давным-давно. А самое страшное, что он не испытывал ни радости, ни печали от осознания этого. Совсем зачерствел, и лишь малая искра еще тлела в глубине его души.

Кощей присел на землю у входа в костяной дворец. Домовой не показывался – видимо, занимался своими делами или спал где-нибудь в темном углу. Обычно домашние духи отдыхали за печкой, но в доме Кощея ее не было, да и зачем – здесь можно было годами обходиться без еды, а тепло… Кощей фыркнул. Погода всегда стояла никакая, было не холодно и не жарко.

Конечно, девица, которая вот-вот придет, непременно попытается навести свои порядки, но вряд ли она сможет хоть что-то изменить. Кощей усмехнулся: вот веселье будет, если молодица каким-то чудом притащит с собой целую печь! Но чем ее топить-то? Разве что костями. Впрочем, тут и готовить нечего, кроме прогнившего мяса умертвий. Другого не водилось.

Кощей давно потерял счет времени. Он мог спать на земле или у себя в доме, укутавшись в покрывало, а мог отдохнуть на берегу речки. Поначалу угольные волны, конечно, пугали его, потом попривык. Изредка, гонимый слабой надеждой найти хоть что-то живое, Кощей уходил чуть дальше от дворца, но встречал лишь умертвия, шептух и порождения морока, желающих его крови. Иной раз казалось, будто на помощь и впрямь звала живая молодица, но Кощей лишь усмехался и поворачивал к дому, а вопль за спиной перерастал в хриплое карканье или шипение. Так протекала… жизнь? Разве можно было назвать это жизнью? Догорание, не более.