Книга Я выжгу в себе месть, страница 114 – Диана Чайковская

— Только не говори им, что знаешь, – продолжил Месяц. – Иначе обидятся, а их обида всем дорого обходится.

— Да уж не скажу, – ответила Василика. – Можешь не переживать.

Ее вообще скоро в Лесу не будет. Завтра же отправится куда глаза глядят, лишь бы подальше от деревни и высоких ветвистых стен, за которыми прятался алатырь-камень. Опостылела Василике обычная жизнь. Уж теперь-то она знала точно: не место ей нынче в избушке. Потом вернется, наведет порядок, примет гостей, сделает запасы, проверит обережный круг, усилит его, дополнит новыми знаками, попросит Всполоха умертвить курицу, но все это будет потом.

Месяц доел хлеб и отправился в путь на белоснежном коне. Он пообещал Василике привезти однажды лучший наряд из заморских земель. Она представила, как серебряный всадник ходит по ярмарке, и чуть не рассмеялась. Чудный молодец. Не человек, а все же добрый: подарки дарил, девок не портил и с благодарностью принимал угощение.

Василика улеглась в постель в надежде наконец-то отоспаться. Пожалуй, подушки, набитые сеном, и одеяло сильнее прочего удерживали ее в избушке. Вряд ли в придорожных трактирах найдется чистый, не засаленный угол с хорошей постелью. Не раз придется коротать ночь у костра или блуждать по неведомым деревням в поисках хоть какого-то ночлега.

Стоило ей закутаться в толстое одеяло, и желание отправиться в путь на рассвете тут же пропадало. Постель возле печи казалась настоящим спасением от усталости. Будь ее воля, Василика проспала бы целую вечность или просидела бы на лавке седмицу-другую – и чтобы кто-нибудь подавал ей чай и еду, убирался в доме. Но бездельничать было нельзя, уж точно не лесной ведьме.

Она перевернулась на другой бок и задумалась. Ехать ли завтра, решиться или нет? Снова ведь будет жаловаться на опостылевшую жизнь и угрюмо смотреть на недоеденную похлебку. А потом все исчезнет, и мир сузится до мягкой перины и теплого одеяла.

— Кажется, я заболеваю. – Василика дотронулась до горячего лба и тяжело вздохнула.

Из тоски зарождалась хворь и потихоньку ползла по телу. Нет, если не поедет, то будет жалеть сильнее.

Страшно было не найти своего места – всю жизнь вот так проездить, попробовать разное и понять, что все ей не годится. Колдовское ремесло легко давалось Василике, но вместе с силой росла и усталость. Иногда руки становились словно чугунные – как опустятся, так и не поднимешь, сколько ни пытайся. Ни мыльня с травяным паром не помогала, ни снадобья.

Василика зарылась лицом в подушку, прячась от страшной мысли. Она мертвела, как Кощей, только быстрее. День-другой, и начнет искать погибель.

Царство Мораны оставило на ней след. Василика ушла из мертвых земель, но они навсегда остались в ее сердце вместе с костяным домом, слепыми шептухами и гнилой плотью. Оно не отпустит Василику ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо еще. Такой была плата за вход. Не зря ведь говорилось, что живой не место среди нежити.

Ведьма не послушалась, и теперь мертвые земли настойчиво звали ее, просили снова зайти за алатырь-камень, не давая покоя. Она чувствовала, что вязнет, как в болоте, погружаясь все глубже, но совершенно не понимала, куда бежать и где искать спасение. Не у Мораны же, в конце концов.

Месяц не соврал Василике – братья действительно встретились во время затмения. Пересеклись все трое удивительным образом. Тогда Светоч и Месяц сделали то, что давным-давно собирались.