Книга Я выжгу в себе месть, страница 110 – Диана Чайковская

— Любая девка может попробовать, – невозмутимо ответил дух. – Но если боги не благословят, то беда ей. Вон у Ягини восемь учениц погибло. Ты девятой стала. Все хотели ворожить, выплетать заклятия, да не сложилось – сгинули.

Целых восемь, выходит. Забавно. Василика не могла представить, чтобы кто-то другой был на ее месте, пусть даже много лет назад. Удивительное дело: в Радогощи ходили слухи, будто Костяная ведьма сжирала девок на завтрак, обед и ужин, но при этом всегда находились и такие, которые шли к избушке и стучались в ворота. Что же гнало их из дома? Замужество? Несчастная любовь? Любопытство?

— Ярге и Неждане, – продолжил Всполох, – ворожба давалась легче всего. Они так ладно творили ее, что я налюбоваться не мог.

— И что с ними стало? – хмыкнула Василика.

— Яргу утащили русалки. Кажется, она стала водяницей и теперь поет в волнах Золотницы, – сказал дух. – А Нежданка загулялась с духом Нави. Поцеловал он ее, и дело с концом.

— Дура, – подвела итог она.

Всем было известно, что поцелуй мертвеца губит людскую душу. Не зря ведь духи, бродящие по лесу, обладали удивительной красотой, прямо-таки манящей и чарующей. Василика никогда не видела таких статных молодцев, с правильными чертами лица и поразительной нежностью в глазах. Но даже она понимала: ложь. Обман, морок, дурман – что угодно, но только не истина. На деле твари Нави клацали незримыми клыками и силой воли сдерживали голод, который разрывал их животы изнутри.

Хотя сама Василика была едва ли умнее Нежданы. От когтей Мрака ее спасли жертва Ягини и гостеприимство Кощея.

— Обычная молодица, – вздохнул Всполох. – Горячая кровь и жажда неизвестного. Вы вечно мечетесь в поисках непокоя, а потом жалуетесь на судьбу-судьбинушку.

— Это ты верно подметил, – горько усмехнулась Василика. – Сам сказал, горячая кровь. А жажду и вовсе никак не обуздаешь.

— Потому так много девок среди мертвецов, – подметил дух. – Только две трети доживают до зрелости или старости, остальные не знают, куда деваться от силушки, бурлящей в крови.

Василика ничего не ответила, прошлась пальцами по рукописи. От колдовских знаков исходило знакомое тепло. Там были защитные заговоры, заклятия против разных хворей и пара черных проклятий. Их Ягиня писала мелким почерком, как будто не хотела, чтобы кто-то увидел. Василика понимала, что в темной ворожбе нет ничего хорошего, но знания пригодятся всегда. Она выучила проклятия, запомнила каждую черточку, но пробовать не стала, уж слишком красочно Ягиня описывала последствия:«…зачарованного охватывает смоляное пламя, и он мечется, не зная, куда деваться и что делать, а после теряет рассудок и становится похожим на дикого зверя; то уже не человек, но и не мертвяк».

Жуть какая! Как она только дожила до старости, практикуя эти чары? Шутка богов, не иначе. Ягиня много раз повторяла, что у черного колдовства слишком велика цена. Ведьма учила Василику разбираться в травах, защищаться, но умалчивала о ворожбе на крови и костях. Между прочим, с помощью темной волшбы можно было даже призывать мертвых – защитников рода или кого пострашнее.

Однажды Василика видела, как Ягиня применяла колдовство на крови. В их ворота тогда постучала заплаканная девка и пожаловалась на игошу, который выл по ночам и не давал спокойно спать. Имени игоши девка не знала, поскольку ее сестра – и мать младенца – утопилась. Пришлось идти к реке и звать ее с помощью родной крови. Водяница отозвалась и выплыла навстречу. В обмен на щедрое подношение она назвала имя и исчезла в волнах Золотницы.