Онлайн книга «Сказки печали и радости»
|
— Девка, – выдохнул Гроза Морей, выходя вперед. – Оранжевое. Тебе нужно оранжевое. И – спасайся. Вольяна беспомощно глянула на Бессчастного: жив ли вообще? Не шевелится… — Девка, что встала! Спеша к яблоне с оранжевыми плодами, Вольяна увидела: Гроза Морей выдыхает на Альбатроса один за другим порывы морозного ветра. Шапки снега на сапогах превратились уже в лед, сковали колени, бедра, грудь… Но он все шел. Когда Вольяна сорвала яблоко, когда оглянулась в последний раз, ледяной кулак врезался Грозе Морей в грудь и опрокинул. Но дальше Альбатрос замер, видно, пока обессилив. Только смотрел. — Дурочка. И никогда от этого слова так не веяло погибелью. Вольяна развернулась и побежала прочь. * * * Ветреница ждала у трапа. То и дело встревожено задирала голову, смотрела на ненастные облака – серые, грязные, сердито грохочущие. — Что с-стряслось? — Объясню, как поднимемся… – Вольяна осеклась. Вспомнила, что ничем не управляет, надо просить. Помчалась к штурвалу, впилась в него, топнула ногой. – Летим! Впустую. — Летим, летим! – Потопала еще. Всмотрелась во вьюны. Прислушалась. Тук-тук. Здесь сердцецвет, живой. Что же тогда… — ЛЕТИМ ЖЕ! – закричала Вольяна, а про себя подумала: наверное, корабль ждет Бессчастного. Думает, что предательство – его бросать. Ведь… «Автомат всегда перенимает нрав владельца». Да и сама Вольяна считала так. — С-сломалось что-то?.. – Рядом появилась Ветреница, глянула в глаза. – Дрожиш-шь. И тучищи эти… – Облака над кораблем вихрились, трещали молниями. – Голубка! Помню такое, было, когда ос-стров только поднялся… что ты натворила? — Я?! – возмутилась Вольяна, но тут нервы сдали, она просто расхохоталась подруге в лицо и скорее из упрямства и обиды полюбопытствовала: – А может, ты? Внезапно та оробела: попятилась, беспокойно замерцала трехцветными глазами, затеребила нечесаные космы. С неба упали первые капли дождя, холодные, колкие. — Может, и я тоже, да… С-слушай, ведь пока тебя не было, я… Закончить она не успела: на борт прыгнула пестрая фигура. Вольяна вскрикнула – а Альбатрос оскалился. Без оружия, без витязей в лазури и золоте, но как же он был страшен. — Воровка, – бросил он Вольяне, протянул руку. – Отдавай. И убирайся прочь, раз так! Она прижала яблоко, которое все еще стискивала в левой ладони, к груди. — Пожалуйста… — Отдашь, – тихо оборвал он, – отдам твоих друзей. Мне кажется разумным обменять полутруп на две молодые жизни… даже крысу отпущу. Вольяна застыла. Казалось, воздух разом выбили, раскололи грудь. Ветреница, возмущенная, заслонила ее и на пару шагов оттолкнула короля сквозняком. — Не много хочеш-шь? Мне вот не отплатил ни за подданных, ни за что! – Голоса ее ревели, хотя тело дрожало: видно, близость буянца, причины собственной гибели, делала больно. Но закончила Царь-Девица твердо: – Трое и яблочко… и так и быть, с-сочтемся! На миг показалось, что так и будет, что это чудо, как в сказках, – внезапный долг, который всегда нужно отдавать. Ветреница за доброту, за желание мира вправду не получила ничего… ни одна из трех женщин, чей прах собрался в печальное привидение. — Пожалуйста… – тихо повторила Вольяна. Альбатрос прянул вперед. Схватил Ветреницу за горло и опрокинул. — Нечисть… – бросил брезгливо. – Ошибка природы и дура: как вообще можно было отдать кому-то своих людей? – Повернулся к Вольяне. – Так что? |