Книга Сновичи, страница 54 – Надя Сова

Один его знакомый сказал: «Ты просто недостаточно хочешь. Народная мудрость гласит: „Кто хочет, ищет возможности, а кто не хочет – ищет причину“».

Вацлав потом узнал, что так легко можно обесценить любую жизнь. И в глубине души он был не согласен с этим высказыванием. Сейчас просто не представлял, как можно резко уйти из дома, имея в кармане ветку и пару каштанов. Поэтому Вацлав искал возможности, при этом не желая терять комфорта.

Комфорт терялся иначе. После встречи с Колдуненко в голове стало шумно и странно. Плешков не спешил верить в иные миры, больного на голову княжича и якори, которые могут помочь контролить этот странный сон. Но рана на груди упрямо говорила об обратном, нарушала стройную логику, заставляла нервничать, тянуться рукой к затягивающемуся рубцу.

Еще и эти двое – стражники завесы, чтоб их! Что курили мужики до того, как пришли к Колдуненко, и чем накурили его? Интересно, насколько им поверила Ангелина? Она не выглядела как девушка впечатлительная и доверчивая, но вопросы задавала такие, будто уже приняла правила игры.

— Тебя вообще ни о чем попросить нельзя! – У матери это было вместо приветствия. – Картошки в доме нет, вчера говорили: «купи» – и где? Опять мне на своем горбу тащить?

— Мне вчера было не до того. – Вацлав хотел сначала сказать, что плохо было, но в ответ получил бы еще больше оскорблений.

— А мне до того на вас всех готовить? Сейчас сходи!

«Однажды я съеду», – мысленно пообещал себе Плешков и вышел из дома. Магазин находился совсем рядом: пройти пару домов – и вот зеленые двери с красно-белой вывеской.

Рядом была автобусная остановка, на которой постоянно кто-то тусил. Удобно было взять чипсы, газировку и сидеть под навесом. Ходил тут всего один маршрут по одному ему известному расписанию, поэтому по назначению остановку использовали очень редко.

В этот раз на скамейке сидел какой-то сутулый ребенок, завернутый в кучу тряпок. Вацлав покосился на него и пожал плечами: кто знает эту современную моду. Когда Плешков вышел из магазина, ребенок продолжал сидеть. От ветра дверь захлопнулась, и ворох тряпок вздрогнул. Ребенок медленно стал поворачивать голову, при этом корпус оставался на месте. Вацлаву надо было пройти мимо остановки, чтобы выйти на дорожку к своему дому, но ноги не слушались. Ребенок сидел на остановке, как сова, повернув голову назад, и смотрел на Вацлава. Но больше всего пугала Плешкова не неестественно вывернутая шея, а то, что лоб у ребенка прятался в вороте, там, где должен был быть подбородок. Голова на плечах сидела вверх ногами.

— Ни о чем попросить нельзя! – прокаркал ребенок, потом закашлялся, и груда тряпок осыпалась пакетами на лавочке.

Вацлав хватал ртом воздух, пытаясь вспомнить, как дышать. В груди замерзло сердце, не зная, что делать. Одежда вся пропиталась по́том. Это существо было настолько же реальным, как рубец на груди.

— Чего встал?

Открывшаяся дверь толкнула по лопаткам, отодвигая в сторону и вытаскивая обратно из липкого ужаса.

Вацлав вздрогнул, посмотрел еще раз на остановку – там пакеты уже почти растащило ветром, – проводил взглядом незнакомца, который больно приложил дверью, и пошел домой. Даже если он что-то забыл купить, даже если сейчас будет орать мать, это будет казаться таким реальным и родным. Плешков надеялся, что это поможет вытравить жуткий образ, засевший в мозгу, словно заноза.