Книга Сновичи, страница 11 – Надя Сова

— Жизнь прожита СРЯ, – подхватил брат.

— Это когда мы диплом получим, – улыбнулся Колдуненко.

Снова прозвенел звонок. Истеричная металлическая пластина полминуты билась о стенки и успокоилась. На улицу вышли старшие курсы. Они никуда не спешили, лениво прошлись до курилки за территорией института, посмотрев на первый курс, который нагло курил свои парилки прямо возле крыльца.

— О, молодежь, че-как первый день? Когда посвят?

Ангелина заметила, как нахмурился Камиль, когда к ним подошел старшекурсник в растянутых трениках.

— Нормально, как у вас? – Колдуненко вежливо улыбнулся.

— А у нас не было посвята, мы пришли и просто учиться стали. – Он явно не понял, о чем был вопрос, словно ответил на голоса в своей голове.

— Очень похоже на нас. – Вилга старалась держаться от него подальше.

— В нашем случае посвят – ждать, когда для нас аудиторию подходящую подберут, – проворчал Вацлав.

— Не сегодня, чувак, – хохотнул старшекурсник. – Поэтому стоим курим.

— Я не курю.

— Тогда стой дыши.

Ангелина вздохнула с облегчением, когда он увидел кого-то из своих, попрощался и быстро свалил. Мысленно она дала себе зарок, что до такого состояния не опустится. Вид у человека был пожеванный и переваренный.

Камиль снова отлучился в деканат, чтобы выяснить, где пройдет их третья и последняя на сегодняшний день пара. Вернулся хмурый с новостью, что все могут расходиться, – аудитории под третью пару тоже нет.

— Я останусь, выясню, что у нас завтра по аудиториям и расписанию, отпишусь в чате.

Курс кивнул и, ворча, потащился с территории вуза.

— Можно было вообще не приезжать, – протянула Вилга.

— Ага, поспали бы нормально, – согласился с ней Игорь.

— Эти дурные сны уже достали, – эхом отозвался брат.

— Вам тоже снятся? – вклинился Колдуненко.

* * *

От земли веяло холодом. Тем сырым, пронизывающим до самых костей, каким обладает зимняя земля. За ночь поверхность успевала остыть и к утру превращалась в ледяной грязный ковер. С погодой в последнее время стало совсем тяжело. В начале сентября выпал снег, спутав все планы. Неубранные овощи промерзли, даже всякие-разные брезговали грызть ледяные огурцы. Скотина переживала, кричала в стойлах, путалась в дорогах, которые знала всю жизнь. Даже люди переставали отслеживать дни. В Ладном мире что-то сломалось. И теперь последствия, прежде неразличимые, наслаивались друг на друга, собирались в стаи и выбивали жизнь из привычной колеи.

Игнат не обратил внимания, как пропали два брата. Всегда пропадали и неожиданно появлялись снова. Больше его занимали столетние души, которые пришли договариваться. Сотни лет назад они настояли, чтобы люди ушли в крону, перенимали там все тренды Явного мира, а тут, понимаете ли, жить наверху стало невозможно – обратно просятся.

— Давно к вам сновичи ходят? – Слуга Великого древа раздражал, смотрел по-хозяйски, изучал комнату, криво сидящего княжича и его воеводу.

— Давно Стража перестала выполнять свою функцию? – Воевода смотрел хмуро, не пытаясь быть вежливым.

— Столетние души не отвечают за Стражу.

— Корневой мир не отвечает за сновичей.

Воевода выдержал недовольный взгляд, смотрел прямо, ожидая, когда ему объяснят, что происходит. Игнат старался не отсвечивать. Он и так нарушал правила, делал куда больше, чем должен обычный прислужник. В палатах давно смешалась иерархия, и теперь ее пытались поддерживать чисто для душевного равновесия княжича. А тому становилось все хуже.