Книга Наш двор, страница 35 – Дарья Бобылева

Она снова нырнула под одеяло, сжалась в комочек и обняла свои колени, из последних сил сдерживаясь, чтобы не позвать маму. Представляла себе, как мама входит, включает свет, показывает, что нигде ничего нет, ей померещилось, маме завтра рано вставать — а она как маленькая, честное слово!..

Наконец перед глазами от нехватки воздуха поплыли зеленые круги. Люся осторожно отвернула краешек одеяла и прислушалась. Машинка больше не стучала. Затхлый, мертвый запах тоже пропал — а может, ей и правда померещилось, или это с улицы потянуло помойкой. Тело ослабело от пережитого страха, веки слипались. Люся перевернула подушку прохладной стороной кверху и моментально уснула.

Алька, тихо сопя, продолжала водить рукой в воздухе, будто гладила что-то.

Наутро Люся даже не сразу вспомнила, что есть какой-то повод для тревоги. Потягивалась, взбивала одеяло пяткой, чтобы оно расправилось в пододеяльнике, радовалась тому, что выходной и в школу не надо, а из форточки тянет весенним черемуховым холодом. И только потом вспомнила и про затхлую вонь старых тряпок, и про стук из бабушкиной комнаты, и про механическое воркование в телефонной трубке, но главное, конечно, — про назойливые письма…

Алька спала, свернувшись в клубок, мама, судя по тишине в квартире, тоже еще не вставала. Люся выдвинула из-под кровати шкатулку, достала злополучную страницу объявлений, свернула из нее кулек и бросила в него все присланное — катушку, перья, моток веревки. Потом потихоньку оделась, сунула кулек под мышку и вышла из квартиры, забрав с тумбочки в прихожей мамины ключи.

В почтовом ящике притаилось еще одно письмо с ее именем на конверте. Люся торопливо, роняя газеты, достала его и побежала к ближайшей помойке — сразу за голубиным кладбищем. И там, уже занеся кулек и письмо над контейнером, остановилась. Какое-то древнее чутье подсказывало ей, что просто выбросить в данном случае — недостаточно.

Рядом, у гаражей, курили старшеклассники. Люся всегда их побаивалась — ей казалось, они смотрят так, будто хотят не то ударить, не то юбку задрать. Но в этот раз она пересилила себя, подошла и попросила спички.

— Ишь, — хрипло сказали у нее над головой, сочно харкнули, и на асфальт шлепнулся зеленоватый плевок. Но спички дали.

Сначала кулек долго не загорался, а потом огненная полупрозрачная пелена вдруг окутала его почти целиком, припекла Люсе пальцы. Люся ойкнула и швырнула горящий сверток наотмашь в мусорный контейнер. Оттуда закурился темный дымок, запахло мерзкой помойной гарью. Люся подпрыгнула, пытаясь заглянуть в контейнер, но ничего не увидела, только вдохнула полной грудью вонючий дым. Пришлось позорно спасаться бегством, пока никто не увидел, что она натворила.

Дома Люся заглянула в бабушкину комнату. Там было сумрачно — плотные шторы на окне уже давно никто не раздвигал. Комната была очень маленькая, в нее помещались только кровать, стул, круглый столик и швейная машинка с ножным приводом. Машинка была очень старая, с ажурными чугунными ножками и золотой надписью Singer внизу, над педалью. Эту педаль Люся под бабушкиным руководством изо всех сил качала обеими ногами, чтобы иголка с пугающей резвостью — только успевай отдергивать пальцы — простучала по ткани строчку.

Машинка стояла у окна, укрытая мятым лиловым покрывалом. И все в комнате вроде бы было на своих местах.