Онлайн книга «Наш двор»
|
— Дежурный слушает, — писклявым, немного игрушечным голосом ответила трубка. Леша страшно обрадовался. Он давно уже придумал, что скажет, подобрал нужные слова и много раз проговорил про себя: это звонит Леша Маркин из второй квартиры, бабушка сошла с ума и заперла меня в ванной, тут темно, у меня лишай или лучевая болезнь, я точно не знаю, а бабушка все время молится и не хочет меня выпускать, я сижу тут уже много дней… Но вместо всего этого целый залп булькающих и хлюпающих звуков вырвался у него изо рта. Леша изумленно умолк, попробовал снова — и снова получился какой-то мокрый клекот. — Что? Дежурный слушает! Что у вас? Ключ в бабушкиной двери повернулся, и вспыхнул свет в коридоре. Бабушка подошла к щели — Леша увидел ее ноги в красных клетчатых тапочках — и забрала телефон, со стуком положив трубку на рычаги. Потом хрипло сказала: — Тварь, — и еще раз, откашлявшись: — Тварь. Леша мог бы схватить ее за голую щиколотку, но не стал. Теперь, глядя на освещенную щель под дверью, он понимал, что никак не смог бы просунуть туда руку, свою человеческую руку. А если бы смог, не дотянулся бы до провода — Леша вспомнил, какой широкий и длинный у них в квартире коридор, он катался по нему на трехколесном велосипеде, когда был маленьким. Человеческие руки не растягиваются, как щупальца. И вертикальная щель его рта уже давно не умела воспроизводить понятные людям звуки. На протяжении всех дней, проведенных здесь, в сырой темноте, он необратимо менялся, сам того не замечая. Леша вскинул к потолку длинное рыло и заревел… И ему ответили десятки голосов — скрипучих, шелестящих, стрекочущих. Леша не знал языка, на котором они говорили, но голоса казались давно знакомыми. Он почти видел их обладателей сквозь стены… Что-то щелкнуло — не то в старом паркете, не то у Леши внутри, — и он действительно увидел. Сливочно-желтая «сталинка» стала прозрачной, и Леша увидел, как в ее кирпичных стенах, и в трухлявых перекрытиях, и под ней, во влажном чреве подвала — везде копошатся всякие-разные твари, тлеют огоньки глаз. И как робко и жадно тянутся чудные морды, усики, щупики к людям, к их теплу и довольству, к их мягким телам, занимающим так много места в доме, который на самом деле наш… — Наш, наш, наш… — забулькал Леша. Подвальная тварь, до которой он когда-то случайно дотронулся, учуяла его и тоже вскинула морду. Она сочувствовала Леше и хотела быть ему другом. Она звала его вместе пастись на тучных подвальных пастбищах и путешествовать по хитросплетениям ходов, звала туда, где переливаются зеленоватым светом нити грибниц и тянет вечную анафему всем, кто наверху, подземный игумен. Леша бросился на дверь, и она со звонким щелчком треснула посередине. За дверью маячил блеклый силуэт бабушки, она обхватила свое рыхлое тумбообразное тельце рябыми руками, и из глаз у нее капала вода. Все Лешино нутро закипело и вспенилось от ярости. Вот и стал он наконец большим — почти всю ванную уже занимает, — стал сильным, и пусть теперь бабушка сама его боится! Дверь подалась еще немного, и Леша буквально выдавил ее, налегая всей своей огромной тушей. Распрямившись, он уперся в потолок и навис над бабушкой. Бабушка истошно закричала, прикрывая голову руками. Настоящим своим голосом кричала, не воспитательным. И даже Бога не пыталась ни о чем просить всякими старинными словами, просто кричала, как есть: |