Онлайн книга «Магазин работает до наступления тьмы»
|
Глаза Матильды тлели непрогоревшими оранжево-черными угольями, словно внутри головы у нее была жаровня. Эту возможность Славик принял на удивление легко — подумаешь, голова изнутри раскалилась, может, с солнцепека зашла. Он-то знал, что, невзирая на все экстравагантные перемены во внешности, это та самая Матильда, странная сотрудница странного магазина, о котором он не переставал думать последние несколько дней. — Если ты кому-нибудь расскажешь… Хоть слово, хоть намек, в интернет что-то выложишь, — заговорила Матильда негромким, каким-то обволакивающим голосом. — Я отрежу тебе язык. И яйца. Старинными парикмахерскими ножницами. А потом вырву гланды, селезенку и что там еще… Да, и сердце. Я найду тебя везде. Уже нашла. Славик хотел возразить, что гланды ему удалили еще в детском садике, но обнаружил, что рта у него, кажется, тоже нет. И как она теперь будет отрезать ему язык старинными ножницами?.. — Понял? — скуластое лицо с огненными провалами глаз приблизилось к нему вплотную, как будто Матильда внезапно стала выше ростом. Кроваво-красные губы растянулись в длинную улыбку, обнажив ряды тесно посаженных заостренных зубов. — Ты понял меня, крум? Я тебя нашла. Крум, обрадовался Славик, вот что это было за слово, вот что она крикнула ему тогда, в промзоне. Он все никак не мог вспомнить — грум, бром? Теперь можно загуглить, вот только выбраться бы как-нибудь из этой пещеры. Рывок, еще рывок — осторожно, позвонки хрустят, — хоть бы голову для начала освободить… Матильда недовольно сдвинула брови, ее лицо расплылось бледными маревом, и Славик проснулся. На границе яви он вспомнил, что это, кажется, не первый подобный сон — и все растворилось, стерлось, тоже расплылось маревом. Только одно Славик запомнил — ему снилось что-то, связанное с тем безумным магазином, будь он неладен. Заворочалась рядом спящая Леся. Славик тихонько выскользнул из-под одеяла, взял ноутбук и отправился на кухню. Когда Леся проснулась и пришла готовить завтрак, он все еще блуждал по интернету. А потом съел яичницу, благодарно чмокнул Лесю пахнущими жареной колбасой губами и сказал, что у него дела и вернется он, скорее всего, вечером. Спустя полчаса Славик трясся в метро, затертый в угол разморенными весной согражданами, решительная часть которых была уже в футболках, а нерешительная — еще в шапочках. * * * Примерно в это же время во дворе возле магазина крутился какой-то чудак. Он бродил вокруг клумбы, бросая подозрительные взгляды на крокусы и тюльпаны, иногда приближался к двери, похожей на плитку шоколада, даже читал, шевеля губами, надпись на приклеенном к ней листке бумаги — и снова принимался наматывать круги. В принципе, все люди, интересовавшиеся этой дверью и заведением за ней, выглядели в той или иной степени чудаковато, но во внешности этого человека сквозила даже какая-то безуминка: взъерошенные, давно не мытые волосы, подрагивающий, как у крысы, нос и торчащие швы надетой наизнанку куртки. К груди он прижимал черный засаленный рюкзак. Вскоре во дворе появился Славик. Он тоже хотел было побродить в задумчивости вокруг клумбы, все взвесить и морально подготовиться, но обнаружил, что место уже занято. Славик взглянул на взъерошенного конкурента с неприязнью. Конкурент ответил тем же и обнял рюкзак покрепче. Псих какой-то, подумал Славик и с непринужденным видом направился к двери. Чудак внимательно, с плохо скрываемой, жадной завистью следил за тем, как тот подходит, берется за ручку, дверь открывается, как будто слегка изменив вместе с положением цвет деревянных плиток — они темнеют, молочный шоколад превращается в горький… |