Книга Радио «Морок», страница 95 – Татьяна Мастрюкова

Потом сунула телефон в карман, опять схватила нас за руки и почти бегом, даже не боясь переломать ноги на этих кочках и рытвинах, бросилась обратно к участку дядьки Митяя.

Мне казалось, что что-то шелестит и плюхает в траве на обочине, словно сопровождая нас. Но разглядеть, что это такое, не было ни времени, ни желания. Мы с Лесей, не сговариваясь, на ходу обернулись. Туман по-прежнему не двигался, но так сильно сгустился, что разглядеть что-либо дальше по улице теперь было окончательно невозможно. Не больно-то и хотелось. Главное, чтобы нас не касался. Вдруг он правда какой-нибудь ядовитый... Блинчики, я начала рассуждать, как Леся!

К счастью, сама она молчала, а то довела бы нас до трясучки, с ее-то катастрофическим воображением. Хотя, возможно, она просто не высказывала свои соображения из страха, что мы вдруг возьмем и согласимся с ее рассуждениями или, того хуже, подтвердим их правоту.

Калитка на участок дядьки Митяя так и стояла распахнутой, как мы ее оставили. Как и дверь в пристройку к бане.

Мама буквально дотащила нас до входа и только тут, чуть задыхаясь от быстрого шага, приказала стоять на месте в пределах видимости и ждать ее.

Подняв какую-то палку и опробовав ее на крепость, мама с ней наперевес шумно ворвалась в домик, намереваясь дать бой любому, кого там встретит.

— Тут нет никого, — услышали мы мамин голос.

Хотя он звучал немного испуганно, мы все равно вздохнули с облегчением.

Через некоторое время мама появилась с нашими вещами и сумками, ухитрившись вытащить их на себе все разом. Правда, за порогом домика половину сумок распределила между мной и Лесей.

— Никого нет, но кто-то уже похозяйничал в нашем домике, нарочно грязи натаскал и мебель передвинул. Какой-то сарай, а не комната. Хоть вещи наши не тронули, испугались, наверное. Зато все постельное белье хозяйское в хлам измочалили и книги те антикварные украли. Как бы на нас не подумали...

И вдруг меня как стукнуло:

— Мам, а баня? Мы же туда ни разу не заходили! Вдруг они все там спрятались?

Мама молча посмотрела на меня, сунула мне свою сумку, опять схватила палку и бесстрашно двинулась к запертым дверям бани. Запертым на висячий замок. Снаружи.

Все равно мама изо всех сил дернула дверь и даже ногой стукнула. И ухо приложила, послушала. Пробормотала, обращаясь скорее к себе самой, а не к нам:

— Никого. Даже не знаю, топили ли ее. Мне сразу показалось странным, что не пахнет привычным для бани дымом. Не калорифером же ее разогревали! Кстати, его тоже украли... — Еще раз оглядела баню, посмотрела на распахнутую дверь в пристройку, уже не нашу, забрала у меня свои сумки и сдержанно сказала:

— Мы уезжаем. Немедленно.

Кто бы спорил!

Но у запертого хозяйского дома мама опять притормозила и будто бы у него спросила:

— А что же насчет денег?

Вот удивительно: мы смеемся над Лесей, а мама сама до последнего боится нарушить какие-то непонятно кем придуманные правила, недействующие законы, вечно изучает объявления и избегает входить в двери с надписью «Выход», хотя даже вахтеры шастают через них туда и обратно и никого не задерживают.

Я было потянулась за своим кошельком, но мама жестом остановила меня. Она колебалась: наличные нам были нужны, учитывая то, как недоверчиво относятся здесь к банковским карточкам.