Книга Радио «Морок», страница 91 – Татьяна Мастрюкова

— Это что такое? — всполошилась мама, быстро надевая очки. — Конъюнктивит?

— Все нормально, мам. Я плакала.

— Что?!

Леся умоляюще посмотрела на меня.

Я была полностью уверена, что мама нам поверит. В крайнем случае, найдет подходящее объяснение, но поверит. Она всегда умудрялась раскалывать нас, когда мы договаривались привирать и врали вдохновенно. Но по умолчанию верила нам.

Поэтому мы рассказали правду. Хотя детали немного расходились, и это было странновато, но не критично.

Мама слушала со все возрастающим гневом. Но сердилась не на нас, конечно.

— А почему не разбудили меня? Почему, в конце концов, вы папе не позвонили?

Мы с Лесей растерянно переглянулись: действительно, почему? Наверное, потому что боялись. Вдруг они что-то сделали бы с примчавшимся на помощь папой? Вдруг мы потом никогда больше его не увидели бы? А вдруг он уже примчался и... Нет, не думать об этом!

А мама? Мы пытались, но она была как одурманена. За нее было даже страшнее, чем за папу. Потому что папа не скрывает, когда ему что-то не нравится, не пытается приспособиться, сделать вид, что все в порядке, когда все совершенно наоборот. И в этом папа всегда был надежен и предсказуем. Мама тоже надежная, но кто ее знает, что она старается от нас скрыть, чтобы лишний раз не тревожить. Дурацкая манера!

— Сейчас разберусь, кто посмел вас пугать, — очень тихо прошипела мама.

То, насколько она понижала голос, показывало степень ее гнева. То есть пока она ругалась на повышенных тонах, можно было пропускать ее слова мимо ушей. Ну мы, конечно, старались этим не злоупотреблять, но частенько пользовались.

Мама в секунду нацепила на нос очки, быстро подскочила к входной двери, одним движением отперла замок, одновременно засовывая ноги в кроссовки, и дернула за скобу, чтобы выйти наружу. Но дверь не шелохнулась. Мама как взбесилась: она принялась толкать и дергать дверь, пинать ногами, трясти дверную скобу изо всех сил.

Когда мама, тяжело дыша, отпустила скобу, чтобы передохнуть, за дело взялась я, сразу отодвинув слабосильную Лесю, которая все же умудрилась пару раз толкнуть дверь.

Отдышавшись, мама снова стала трясти дверь. И — о, чудо! — дело пошло. Сначала мы услышали стук с той стороны, потом глухой треск и грохот, и последним рывком маме удалось распахнуть дверь настежь.

Мы сразу увидели валявшуюся в траве кривую палку, которую кто-то вставил снаружи в дверную скобу. Так вот чем нас заблокировали! Хорошо хоть, не заложили дверь ничем, чего мы точно не смогли бы сдвинуть. И палка-то была трухлявая... А вот заложили бы трухлявыми кирпичами, фиг бы мы вышли. Разве что через окно.

Через окно...

— Что за идиотские шутки? — выкрикнула мама в раздражении и тут же сжала зубы и схватилась за виски.

Леся выбежала следом и чуть не полетела носом вниз, поскользнувшись на какой-то склизкой щепке, что ли. И тут же ей под ноги бросилась из травы жирная жаба. Не успели мы с Лесей ничего сообразить, как мама схватила сломанную палку, которой нас пытались запереть, и без всяких колебаний отшвырнула жабу обратно в траву, да еще и хлопнула по ней напоследок.

«Постегай вичкой».

Может быть, ночные события так повлияли на мое восприятие действительности, но теперь участок выглядел сильно запущенным: все грядки, в том числе и у хозяйского дома, заросли жирными лопухами и сухостоем, совсем не похожим на огородные растения даже на мой взгляд. Тут и там валялись обломанные ветки и палки типа той, что подпирала дверь.