Книга Радио «Морок», страница 52 – Татьяна Мастрюкова

— А вы не знаете, что за... — Я переборола искушение назвать старуху «бабкой». — Что за пожилая женщина на том конце улицы живет? У нее весь двор в за- хряпах.

Лицо дяди Митяя тут же потеряло всякое выражение, как ластиком стерли. Даже удивительно.

— A-а, эта... Нуда. Взяли у нее что?

Странно, что он спросил.

— Яблоки предлагала.

— Но мы не едим! — выпалила Леся.

Я немного напряглась, что сейчас наш обман раскроется, потому что мама же не скрываясь несла прозрачный пакет с яблоками из магазина. Даже не знаю, как выкручиваться из такой неловкой ситуации. Но дяденька опять без выражения кивнул.

Отлично, оправдываться не придется.

— А почему у нее столько этих захряп-наряжух на участке, вы не знаете?

О, наконец-то появились на его лице эмоции! Видно было, как же ему не хочется отвечать на этот вопрос. Разумеется, нам с Лесей немедленно стало дико интересно.

— Захряпы-наряжухи замещают, стало быть. На месте перехода стоят. Вот там лес уже начинается. Лес наш такой. Ходить в лесу — видеть смерть на носу. Либо деревом убьет, либо мишка задерет, либо леший заберет. Знаете такое? А вот. Пошли и не пришли. А пришли и не дошли. А она всех собирает. Ей все равно, детушки. С перехода тащит, себе забирает. И тех, и тех. И кто не перешел, все равно себе тащит, сама забирает.

Очень понятно, ага. Очень понятно, что ничего не понятно. Зато понятно, что бабка сумасшедшая, и больше мы в ту сторону не пойдем.

Леся, осмелев, поинтересовалась:

— А что у вас, всегда такие жабы водятся огромные?

Дяденька Митяй вроде бы обрадовался, что мы сменили тему, но, с другой стороны, было совершенно ясно: новый вопрос тоже оказался неподходящим. Но наш хозяин все же ответил, как бы скучая:

— Жабы, да. Живут. Ты, как увидишь, вичкой, вич- кой постегай. И все. Легонько только. И не тронет.

— Вичкой?

— Ну вичкой, прутиком таким гибким, тонким. Отломай да и...

— Надо же! — обрадовалась я. — А я знаю одну девочку, которую зовут Вичкой. Мы в лагере вместе отдыхали. А так она Виктория.

— Стало быть, тоненькая была. — И дяденька хмыкнул, как квакнул.

Была... Почему была-то? Почему он так сказал?

А Леся внезапно опять проявила инициативу, чего ранее за ней не замечалось:

— А что за мальчик здесь у вас ходит?

Дяденька Митяй, уже было успокоившийся, снова напрягся. Мне показалось, что у него даже глаза беспокойно забегали.

— Мальчик? У нас? — переспросил он, хотя и с первого раза отлично расслышал.

— Ага. Взрослый мальчик. Чуть постарше моей сестры.

Я оценила, что Леся не стала упоминать моего имени.

— Так это тол...

Мне показалось, что дяденька проглотил кусок фразы, которую собирался проговорить. Мы с Лесей переглянулись, но дяденька Митяй быстро продолжил:

— Тот у нас ходит, да. Он ничего. Звал вас?

— Нет, не звал.

Дяденька одобрительно и рассеянно покивал головой.

— Ну ладно, идите к мамке-то.

— Что-то недоговаривает этот староватый дедушка, — прошипела мне Леся.

Староватый дедушка. Вместо того чтобы обсудить с сестрой странное поведение дяденьки Митяя, я принялась хохотать. Ничего не могла с собой поделать. Леся тут же надулась и замолчала. Тогда я подняла какую-то палку, валявшуюся рядом с тропинкой, и принялась нарочно сбивать желтые головки одуванчиков. Вичкой.

Сестра сразу раскричалась, отняла у меня палку и зашвырнула куда-то на грядки в лопухи. Там вроде что-то шарахнулось, будто пряталось в густой траве. Я бы еще чем-нибудь туда запульнула, но Леся снова не дала, потащила к маме.