Книга Нежили-небыли, страница 91 – Татьяна Мастрюкова

— А ты делай, как я, – посоветовала мама.

— Что?

— Не обращай внимания.

— И как долго ты сама не обращаешь внимания?

— Да практически всегда.

Я ей не поверила. Она просто повторяла папины слова, но на самом деле мама никогда так не чувствовала. Невозможно не обращать внимания всегда и жестоко не предупреждать своих об опасности. И это добавление про «практически»…

— Ну ты же молчала, не жаловалась, вот я и думала, что все в порядке, – будто прочитав мои мысли, добавила мама. – Чем дольше не обращаешь внимания, тем меньше замечаешь. Иногда даже кажется, будто ничего и не было. И не нужно никого впутывать. Смотри, бабушка же сумела совсем не замечать, совсем забыть.

И мамино лицо снова сделалось очень-очень усталым.

Потом, конечно, она скажет свое коронное: «Ничего такого я не говорила, не выдумывай. Я так и знала, что ты меня неправильно поймешь!» И ты решишь, что действительно неправа, что, может, тебе приснилось, ведь мама не станет тебе врать.

А папа обнимет и скажет: «Ну и зачем тебе все это надо? Три к носу!»

Он искренне считает, что это самый ценный и действенный совет, которым я немедленно воспользуюсь и буду счастлива.

Теперь понятно, почему так упорно игнорировались мои рассказы про бабушкиных «соседей по квартире» в те далекие времена, когда я про них рассказывала, почему так хитро искажались факты про якобы неких прошлых квартирантов.

— Ты не могла их знать, – убеждала меня мама. – Ты повторяешь исключительно по бабушкиным рассказам.

— Так они все-таки существовали?!

— Бабушка была знакома с очень многими людьми. Даже мне она не про всех говорила, – уклонилась от прямого ответа мама.

Каждый выбирает свой способ уберечься от постоянной опасности.

Бабушка не виновата, что она родилась в этой семье, она не в ответе за своих предков, она старалась забыть прошлое и никак не втягивать его не то что в свое – в наше настоящее. Все эти Ирки-Достань-воробышка, Алиски, дядьки и племянники, вся эта родня, которую она старательно отвадила – пыталась отвадить изо всех сил – от семьи моих родителей все они, сами не сумев до конца освободиться, скидывали часть своего груза, какую удавалось, моей бабушке, слишком доброй, чтобы отказаться, и слишком слабой, чтобы в какие-то моменты не начинать пользоваться знаниями предков. Я слышала, это случается со всеми выходцами из их деревни, – все они так или иначе притащили с собой то, от чего убегали; то, что неподвластно логике и человеческим законам. Именно поэтому, даже убежав в город, на внушительное расстояние от родового очага, все эти бывшие однодеревенцы, даже сами того не осознавая, кучковались рядом, доступные друг другу. И необъяснимая, про́клятая сила легко находила их, находила нас, и если не получалось с родителями, всегда получалось с детьми. Как с тем парнем из Мокошкиных, который из дома сбежал будто бы с родственником, его даже с милицией искали. Как с тем, что жену якобы убил. Как с сыном Ирки-Достань-воробышка. Как с нашим Илюшкой… С чьими-то племянниками…

Потому и не было в бабушкиной квартире с «соседями» ни детей, ни домашних животных. Ни соседей… Проживали там чудики, при жизни тащившие к имеющимся странностям своих нечистиков, не получая возможности избавиться ни от них, ни от себя даже после смерти.