Онлайн книга «Нежили-небыли»
|
А старший сын Ильинишны сидел в тюрьме, о чем мимоходом обмолвилась тетенька Луша. У магазина стоял, кричал: «Надо братьев раздать! Надо братьев раздать!» – а потом ножиком двух человек и прирезал: «Я раздавал, а они не брали!» Напился и чертей раздавал. Дурной-дурной, а на суде молчал, глазки в пол, даже слезу пустил. Ильинишна-то – добрая, знающая, а сыновья взяли по половинке ее знаний да ополоумели. Ей из-за этого приходилось часто переезжать – где сыновья напортачат, там уже жизни нету, надо в другую деревню перебираться. Оба два сына у Ильинишны, да оба два дурные, второй хоть и не видит, но тоже неплохо было бы запереть. На мгновенно последовавшее мамино волнение после таких впечатляющих рассказов тетенька Луша махнула рукой: — Ой, да что он вашим сделает, вы приехали и уехали, и не успеет ничего. Это нам надо думать, но мы калачи тертые, разберемся. Вот тоже возьмем да и прогоним их. При этом она так заразительно смеялась, будто бы дело яйца выеденного не стоит. И ведь действительно сыновей доброй Ильинишны нам тогда не стоило опасаться. Совсем по-другому теперь воспринимаются шуточки-прибауточки старушки типа: «Ты – Илья, а я – Ильинишна. Как совпало прекрасно. Мой сынок бельмастый, а ты какой глазастый». Как я уже говорила, за исключением этого кошмара с блином, спали мы с братиком очень крепко, а тут я вдруг проснулась среди ночи от едва слышимого скрипа. Не рассыхающиеся половицы, не мышиная возня, не шорох колыхаемых ветром занавесок, не сверчки – все это составляло теплую, обволакивающую, уютную ночную тишину и даже не воспринималось ухом как звук, – разбудил меня скрип, которого быть не должно. Я без всякого страха открыла глаза и перевернулась на бок, оказавшись лицом к Илюшкиной раскладушке. Только вот братика на месте не было. Обычно он терпел до утра и не вставал ночью на горшочек, заботливо привезенный из дому и стоящий под его раскладушкой. Мы с братом и днем редко ходили в стоящий на задах огорода деревянный домик, очень сильно впечатливший и пугавший страшным отверстием над зловонной бездной. Но даже если Илюшке приспичило по нужде, то, понятное дело, не было никакой необходимости уходить из комнаты. Я еще полежала, продолжая прислушиваться и почему-то строя догадки, куда Илюшка мог деться. Может, тоже что-то приснилось и он пошел к родителям? У меня-то, в отличие от братика, под подушкой лежали спасительные ножнички, я даже проверила их наличие. Естественно, мне тут же тоже захотелось к родителям, я приподнялась на раскладушке, собираясь вставать, случайно сбила подушку, поправила и только тут посмотрела в сторону окна. Возможно, подсознательно я специально избегала смотреть туда раньше, хотя даже не предполагала, что возможно повторение кошмара… Летние ночи светлые, возможно, и время уже было предрассветное. Самый крепкий сон, до пронзительного крика петухов, до привычного деревенского раннего начала трудового дня. Не гавкнула ни одна собака, а уж собаки-то первыми реагировали на внеурочное разгуливание по деревне, ругались на нарушителя спокойствия, одна другую подзадоривала, так что все были в курсе – что-то не то. А сейчас тишина, и деревня мирно спала, и в нашем доме все спали. Кроме меня и Илюшки. Братик высунулся наружу, встав коленками на подоконник распахнутого настежь окна. Удивительно, что мне с моего места было видно и того, кто стоял там, на улице. Думаю, что Ильинишна приладила под ноги какую-то скамеечку или чурбачок, иначе не могла же она внезапно вырасти вровень с окном. |