Книга Нежили-небыли, страница 44 – Татьяна Мастрюкова

И пропавших хозяев никто не ищет, ведь соседи, настоящие соседи по дому, видели, как они, хозяева, толпой, с чемоданами, закрыли дверь своим ключом и уехали в неизвестном направлении. Может, отдыхать; может, еще куда. Только когда долги за коммунальные услуги накапливаются до критического уровня, начинают искать, но тщетно, уже слишком поздно. И из посторонних никто толком не может ничего рассказать, кроме того, что долго гостили приезжие родственники, но вроде бы уехали. А где-то далеко от этого места раздается звонок в дверь, и на вопрос: «Кто там?» – отвечают: «Это мы, ваши деревенские родственники!» И фамилию правильно называют, и факты из общей семейной истории, и вроде бы даже на старых семейных фотографиях присутствуют. И может быть, кто-то из них даже с бабушкиным или моим лицом.

Легче всего произвести подмену будет, наверное, с Илюшкой: он не особо общается с людьми, практически безвылазно сидит дома; настоящие, нормальные, живые соседи, наверное, уже и забыли, как он выглядит. С другой стороны, с ним будет трудно, ведь он-то точно никому постороннему не откроет дверь, сделав вид, что никого нет дома, и вообще вряд ли поверит, что вдруг ни с того ни с сего кто-то из деревенских про нас вспомнил и заскучал до такой степени, чтобы раздобыть наш адрес и приехать без предупреждения. Илюшка может вообще не сказать нам, что кто-то пытался проникнуть в квартиру под видом родни, раз у них не получилось.

Даже есть вероятность, что Илюшка и не сказал.

Я эту мифическую страшную родню боялась заранее и одновременно радовалась, что в бабушкиной квартире я как бы в безопасности. Здесь и так слишком много соседей, они бы не стали терпеть посторонних на своей территории, и родственники не могли бы их всех одновременно изничтожить и подавить – как пришли, так и ушли бы.

Понимаете, я бабушкиных «соседей по квартире» почти совсем не боялась, потому что я их знала, и они меня знали, и бабушка не давала меня в обиду никому из них. Я знаю, как это сумасшедше сейчас звучит. Ведь не существовало ни тех, ни других…

Но пугали только те, которые мои же кровные, но неизвестные… Говоря словами Гамлета, «мириться лучше со знакомым злом».

Теперь-то я поняла, что, на мое счастье, хотя все бабушкины деревенские родственники и умерли раньше нее, но оказались пристроены у кого-то другого. Бабушке достались только эти «соседи по квартире».

Но это теперь.

А тогда деревенская неведомая родня страшила.

Все потому, что про своих деревенских родственников бабушка рассказывала только какие-то назидательные и устрашающие истории, чтобы предостеречь меня. Надеюсь, что именно ради этого, а не для того, чтобы просто попугать, потому что всякий раз после ее воспоминаний про родную деревню я была именно что напугана. Одна история про игошу чего стоит.

Странная особенность, которая, к слову, встречается повсеместно, а не только у моей родни: тот, кто обладает наибольшей информацией о прошлом семьи, о родне, о знаковых событиях фамильной истории, меньше всех заинтересован в том, чтобы своими знаниями делиться с кем бы то ни было. Попытки получить полную картину оканчиваются чуть ли не скандалом, и человек не просто обижается, а надолго прекращает вообще любое общение. Да, у каждой семьи есть свои скелеты в шкафу, иногда вовсе не фигуральные, но прошлое делает будущее, и пока не узнаешь, откуда растут ноги, не разберешься с тем, что по факту имеешь сейчас. Бабушка делилась со мной информацией очень скупо, но, как оказалось, мне еще повезло, потому что даже моя мама была не в курсе некоторых перипетий из прошлого своей родительской семьи.