Онлайн книга «Нежили-небыли»
|
Бабка Агапка всегда через трубу спрашивала, как все ворожули, – нечисть да нежить в дом всегда через печную трубу пролезает; на окнах-дверях обычно кресты ставят, а про печь забывают. Забывают про печь и погибают. Сейчас-то у кого печи в доме уже нет, в титан кричат, ну то есть в водогрей на дровах. А что до волков, то ведь не водились они так близко к деревне, всем это было известно. И наверняка столкнулись бы с ними, нашли бы их следы, когда лес прочесывали в поисках. Бабка Агапка сама сказала, хотя мать не спросила: — Ну там тетка накормила своих перекидышей, не свезло твоим девочкам. Кто волком перекинется, чтобы волком не остаться, тому никак нельзя человека пробовать, ни капелюшечки крови. А те, видать, уже пожрали один раз и теперь навсегда зверьми бегают. Ну, может, там какие-то остатки нашего разума у них еще теплятся, но ненадолго. Она сейчас в другое место их увела пастись. Может, сама их и оборотила, чтобы служили, а тела уничтожила, чтобы вернуться не смогли в человеческий облик. Ну или нож выдернула, украла, известно же, через нож надо перекидываться для волчьего облика, без него тоже никак. Сколько таких случаев у нас бывало!.. А кто это, не скажу, нельзя сразу о многом спрашивать. Да и что вам с того будет, с этого знания? Теперь девок своих ищите и найдете, найдете. Вот после этого и нашли, где бабка Агапка сказала, а ведь и мимо ходили сколько раз, и с собаками, а не видели. Растерзали волки сестричек, со всей звериной жестокостью, остались от них только ошметки тел и обрывки одежды; гнили под кустом, чуть присыпанные хвоей и листьями, будто кто-то попытался схоронить, прикопать. А вот резиновые сапоги волки не тронули. Все как девочки своей сестре сказали… Так эти сапожки в один гроб и положили – не смогли разобрать, где чьи остаточки. Да и хорошо, что сестричек, считай, вместе похоронили, не так страшно и не так грустно, как было в последние мгновения их коротенькой жизни. Хотя не то чтобы они успокоились, когда упокоились… И «тетку соседку», про которую твердила Сусанна, вычислять не стали – как бабка Агапка отсоветовала и убедила не пытаться даже, так и сделали. А вот насчет Сусанниной вины в этом ужасном происшествии ничего бабка не стала говорить, будто настолько все ясно, что и не стоило обсуждения. Так, во всяком случае, мать решила. — Ты их сама волкам отдала, – сказала она Сусанне и с того момента никогда больше старшую дочь не обняла, не приласкала, не похвалила. Еще и прокляла, что за такой тяжкий грех никогда у Сусанны не будет ни семьи, ни детей – все умрут, не родившись. Не было за Сусанной этого греха, а все же материнского проклятия, самого страшного, испугалась и отношений избегала, парней и мужиков сторонилась и детей не заводила. Старалась материнскую любовь вернуть, все для этого делала, да без толку, конечно. Жить им вдвоем с матерью действительно стало легче, а уж дочернее рвение во всем угождать и беспрекословно слушаться позволило матери и работать меньше, и отдыхать больше. Но сердце все равно не смягчило. При каждом удобном случае, особенно когда у Сусанны появлялся хоть малейший шанс устроить свою личную жизнь, даже и не шанс, а шансик, мать припоминала: «Вот были бы мои девочки живы, выросли бы помощницами, выросли бы хозяюшками, маминой гордостью, можно было бы на них положиться, спокойно старость встретить, а теперь ничего…» |