Книга Приходи вчера, страница 41 – Татьяна Мастрюкова

И Брусилова охватило гадкое, сосущее чувство, что если сейчас он начнет издавать громкие звуки, то невидимое существо ринется на звук. Именно на звук человеческого голоса, а не на потрескивание костра.

А потом вдруг все закончилось.

«Будто, — говорил Виктор Иванович, — какая-то пружина внутри разжалась, и я понял, что бояться нечего. И спокойно заснул до самого утра».

Утром он уже знал, как действовать. С песнями и прибаутками, снова не таясь, удалось за день пройти половину пути к краю болота. В правой руке был наготове карабин, в левой — щуп, чтобы проверять дорогу. Туманная стена, словно живое существо, вежливо, но неуклонно держалась на том же расстоянии, но отступать не собиралась. Брусилов видел, как толкается за этой стеной что-то, следует одновременно с ним. Иногда звуки окружающего мира пробивались сквозь туман, но потом неизменно исчезали. А когда рядом раздавались чавкающие шаги, Брусилов сам замолкал. Но не останавливался.

На следующий день он вышел на твердую почву и с облегчением повалился на мох под елями. Туман подошел вплотную к подошвам его сапог. И Брусилов почувствовал, будто кто-то постучал по ним, словно твердой палочкой. Или большим когтем. В любом случае ноги он инстинктивно отдернул.

А в тумане послышались удаляющиеся чавкающие шаги.

И теперь уж Брусилов вчистил от болота. Да как вчистил! Побил все нормы ГТО по бегу по пересеченной местности.

Так, без остановок и на адреналине, шагал, пока неожиданно для себя не очутился на человеческой тропе, натоптанной до мелкой пыли, с выбитой травой. Местность показалась ему знакомой, но он не был уверен до тех пор, пока не вышел прямиком к той деревне, которую покинул четыре дня назад…

Деревенские встретили его так же радушно, спрашивали, почему вернулся, не забыл ли чего. Интересовались, много ли образцов набрал, и очень удивились, что нисколько. Но их удивление было не сравнить с изумлением самого Брусилова, когда он узнал от деревенских, что отсутствовал почти две с половиной недели. Они его обратно не ждали, он же сам подробно свой маршрут описал, и возвращение в деревню в его планы не входило. В ответ на рассказы Брусилова местные лишь недоверчиво посмеивались, подозревая какой-то подвох.

«Дело даже не в этом. — Виктор Иванович с непонятной ухмылкой потер подбородок, будто у него челюсть свело. — Деревенские глаза вытаращили, когда я заговорил про болото. Нет, твердят, никакой топи в лесу рядом с деревней. Да еще такой обширной. Уж они бы знали. Озерцо есть, но так, скорее лужа. Разве что снегом питается, а в основном полусухое стоит».

Брусилов тогда спорить не стал, просто карту расстелил на столе и смотрит: вот река, вот их деревня, вот та, куда он не дошел, вот между ними нежилая тайга. Тут его охватывает неприятное чувство, и особенно неловко перед посмеивающимися деревенскими, — никакого болота рядом с деревней на карте действительно нет. Но не полоумный же он, совершенно трезвый, не новичок, который карту читать не умеет и лужу от болота отличить не может.

Тут Брусилова один бывалый охотник в сторонку отводит и тихо говорит: «Старики былички сказывают, а в основном помалкивают, не мужицкое это дело. Был один Ваня, пропал на месяц, вернулся, а потом тоже про болото болтал. Так Ваня за воротник хорошо закладывал. Ты, мужик, лучше иди другой тропой. Будет подольше, да понадежней».