Книга Шепот в тишине. Мистические истории, страница 62 – Ирина Родионова, Дарья Бобылева, Татьяна Мастрюкова, и др.

Та, что лежала под могильной плитой, родилась в 1891 году, и что, по сути, за все эти годы могло сохраниться, кроме памяти, от этой умершей так уже много лет назад почтенной старушки с хорошим именем Надежда? Правда, на выцветшем фото губы ее недовольно поджаты и смотрит она неодобрительно. Но это же всего лишь фотография, причем выбранная скорбящими родственниками, и они же поставили отдельный памятник усопшей Надежде.

А ведь таким образом, кругом соли, семян мака, льна, замыкали жилище или вот могилы от ходячего покойника. Не мог мертвец ни покинуть свою домовину, ни проникнуть в дом к оставшимся на этом свете родственникам, пока не сосчитает все до одной крупинки, не переберет все до единого семена до того, как наступит спасительный рассветный час. Даже не сам покойник, чья душа уже отправилась туда, куда ей предписано, а злой, нечистый дух, сумевший завладеть обликом умершего.

Тут уж мне и состояние калитки на участке показалось странным: при хорошем, аккуратном и целом заборчике железная калитка снизу и немного сбоку была погнута, деформирована, будто бы ее не могли сразу открыть, дергали так, что некоторые прутья отошли от основания, причем не сверху, как можно было бы ожидать, если мешал, например, слежавшийся снег или слой глины и кто-то пытался войти через оградку к могилам, а именно внизу, не снаружи, не со стороны тропинки, не со стороны пришедшего на кладбище, а изнутри, словно кто-то застрял там, на участке, и с силой лупил ногами по калитке… Так странно! Ведь всегда можно обратиться к работникам кладбища, они обязательно помогут, расчистят, откроют безо всякого вредительства и вандализма.

Я встретилась взглядом с похороненной много десятилетий назад Надеждой и непроизвольно отступила на шаг от оградки.

Вроде бы адекватный человек в своем уме, знаешь, что это всего лишь фотография на каменной плите, всего лишь огороженный участок земли, что никого рядом нет, кто бы мог каким-то образом оценить твои действия, и вместе с этим очень вежливо и очень внятно, хотя и очень тихо говоришь в никуда:

— Простите, что побеспокоила.

И понимаешь, что все сделала правильно. С соседями надо поддерживать хорошие отношения.

В неспокойные времена обычно нужно остановиться, обернуться назад, чтобы увидеть, в каком месте накосячили, на что нужно опереться, что было хорошего, а что перестать тащить с собой тяжелым, замедляющим грузом. Но некоторые настолько погружаются в эту остановку и созерцание, что перестают видеть настоящее, не говоря о будущем, и видят позади либо одно только прекрасное (и, конечно, безвозвратно потерянное), либо один мрак и ужас (эти, конечно, тащатся дальше).

Чрезмерное всегда нарушает баланс, будь то горе или, как ни странно, радость.

И тогда из прошлого начинают лезть чудовища, они возвращаются, раз уж их позвали. Они всегда именно чудовища, даже если кажется обратное. Мучитель врывается из прошлого, уже давно похороненного, в настоящую реальность, и продолжает свое гнусное дело. Будто бы любимый и любящий, безвозвратно потерянный, тоже здесь, но теперь он тянет туда, куда нет дороги, отравляет настоящее, в котором его нет и уже никогда не будет, и предлагает «единственное» решение: уйти вместе с ним в небытие.

Но ни того ни другого на самом деле нет. На их место с большим удовольствием приходит нечисть, для которой достаточно приоткрытой двери, было бы приглашение, как говаривал деревенский дедушка одного моего знакомого.