Книга Шепот в тишине. Мистические истории, страница 32 – Ирина Родионова, Дарья Бобылева, Татьяна Мастрюкова, и др.

— Чего тут стоишь? – нахмурился он и подбоченился.

— К Ждане пришла, чтобы узнать, что с бабушкой Ануйкой случилось. Она все никак не проснется и лежит как мертвая.

Игнат чуть расслабился, но нервозность не ушла с его лица.

— Анна Митрофанна слегла после помощи Петру?

— А после чего же еще? Зря она вам всем помогает, я уговаривала ее не делать этого, она не послушала.

— Помочь-то так и не вышло, – заметил Игнат, но, обратив внимание на мой злой взгляд, быстро добавил: – Так и сама еще захворала, какой ужас. Дай Бог ей скорейшего выздоровления.

Я недовольно хмыкнула, но промолчала. Отметила про себя, раз у Игната не враждебное настроение, стало быть, остальные деревенские тоже не держали зла на бабушку Ануйку. «Оно и правильно! – сердито подумала я. – Я бы им устроила, если бы про нее что-то худое снова стали судачить!».

Я направилась было в дом, но Игнат меня остановил:

— Нет там Жданы. Никого нет. Поди похоронили уже Петра.

— Да как это так? Не может такого быть, брешешь ты что-то.

— Как есть говорю! – нахмурился Игнат. – Спозаранку батюшка отпел его, а часом ранее на кладбище повезли. – Увидев удивление на моем лице, он поспешил оправдаться: – А я с Макаром дома остался, негоже мальчонке в таком возрасте на мертвецов смотреть. С Петром у ворот вот попрощался, а Людочка пошла со всеми, чтобы Ждану поддержать.

Людочка приходилась Игнату женой. Она была женщиной пышной, оттого очень миловидной, хотя мне казалась с червоточиной. Я плохо знала местных, но каждого могла почувствовать. Не поддержки ради Людочка на кладбище пошла, а из чистого любопытства, но Игнату об этом я говорить не стала.

— Почему так скоро хоронят? Душе из тела сначала выйти полагается… Только на третий день умершего можно закапывать!

— А мне почем знать? Так батюшка велел. Как увидел Петра в гробу, сразу креститься начал. Видать, из-за хвори, чтобы заразу кто не подцепил.

Я не стала больше терять времени и пустилась бегом на кладбище. Неслась так быстро, словно меня подгоняла какая-то сила. Решила, если Петра похоронят и я его не увижу, то точно не получу нужных ответов.

Старое кладбище встретило меня женским плачем. Я медленно отворила калитку из частокола и, переводя дыхание, стала пробираться через заросли кустарников. Несмело ступала по только что примятой траве, где прошло несколько десятков пар ног, и смотрела в оба глаза. Эта часть леса была отдана умершим, и лишь деревянные кресты, заросшие травой и цветами, да покосившийся забор отмечали их территорию. Я с трудом сглотнула, заметив толпу, окружившую свежую могилу. Петра уже схоронили.

Неверящим взглядом я смотрела на только что насыпанный холмик и не могла понять, что пугает меня больше: что любящая Ждана позволила так быстро отправить Петра в землю или то, что кругом возле могилы росли фиолетовые цветы с желтой сердцевиной. Снова это проклятое растение!

Я подлетела к людям, резко присела и сорвала один цветок. Деревенские сконфузились от моего порыва – кто-то даже утробно ахнул – и удивленно уставились перед собой. Я подняла руку, чтобы все видели.

— Что это такое?

— Цветок, – несмело ответила Людочка, которая за плечи обнимала Ждану, от горя почти потерявшую сознание.

— Знаю, что цветок! Как он называется?

— Фиалка трехцветная.