Книга Шепот в тишине. Мистические истории, страница 2 – Ирина Родионова, Дарья Бобылева, Татьяна Мастрюкова, и др.

Она наконец разжала до боли в челюстях стиснутые зубы, и они дробно и громко застучали. Холодно, поняла Вера. В комнате было невообразимо холодно.

Бусика, тогда еще длинноногого котенка-подростка, белого, с парой серых, будто пыльных пятен – как старательно они пытались его отмыть, искренне полагая, что это просто грязь, – Вера с Артемом, как и положено, нашли в заброшке. Он сам выбежал к ним, пока Вера тщательно документировала уцелевшие лохмотья этикетки на перевернутой тумбочке: 1968 год, ГОСТ, ОТК… Котенка подкармливали какие-то добрые люди – в одной из комнат в углу стояли прозрачные контейнеры с водой и объедками. Тощий грязный зверек сразу прилип к Вере, мурлыкал, пытался вскарабкаться на руки по джинсам – как было не забрать. К тому же это казалось Вере символически важным моментом в их репетиции совместной жизни – воспитание общего животного, общая ответственность, существо, пусть пока и четвероногое, которое свяжет их крепче. По дороге домой – вот, она уже считает квартиру Артема домом, – пытаясь удержать в руках одновременно вертлявого зверька и сумку с аппаратурой, Вера уже придумала котенку имя: Заброшка. Кошка Заброшка. Узкая изящная мордочка, длинные лапки, общая компактность – Вера была уверена, что это девочка. Но когда они отмывали брыкающегося котенка в ванне – вода с него текла почти черная, с какими-то веточками и репьями, – Артем, намыливая мокрое пузико, хмыкнул:

— Жеребец твоя Заброшка.

— Тогда Котобус, – подумав пару секунд, ответила Вера.

Котенок, воспользовавшись кратковременным замешательством, попытался выпрыгнуть из ванны, но был пойман в полотенце.

— Котобус?..

— Это из мультика одного. Там был огромный кот-автобус, Котобус. Хороший мультик, японский.

— Миядзаки, – кивнул Артем и, заметив на лице Веры легкое удивление, рассмеялся: – Ну да, у нас же тут только «Ну, погоди» смотрят. По единственному каналу, перед программой «Время».

* * *

В Воркуту Вера отправилась из Москвы на последние деньги. Она просто ткнула, зажмурившись, пальцем в карту и попала в необитаемую зелень где-то на севере, а ближайшим населенным пунктом оказалась именно Воркута. Вера даже обрадовалась – город, с одной стороны, не совсем незнакомый, с другой – она никогда в нем не бывала. Вполне подходящее место для временного укрытия, а может, чем черт не шутит – для начала новой жизни. Из Москвы надо было бежать. Вера с детства обладала благословенной, хоть и не вполне, кажется, здоровой способностью буквально забывать плохое. Что-то потом всплывало и медленно восстанавливалось в памяти, а что-то стиралось насовсем. Но после истории с этим воспоминаний осталось достаточно, и они жгли Веру изнутри. Особенно тот последний разговор на кухне, когда этот методично поедал приготовленный Верой суп-пюре с запеченными сладкими перцами и говорил, говорил, говорил… И все в Москве теперь напоминало о нем: знакомые улицы, душные вагоны метро, нагретый жарким летним солнцем асфальт – все стало лавой, и негде было спрятаться, чтобы не жгло.

В небольшом закрытом «Чате ГПТ» Верин выбор одобрили.

«Воркута, столица заброшек. И вокруг целые поселки нежилые. Материала тонна», – написал Конрад Ворстий^[1].

Вера тайно гордилась тем, что он отвечает на ее сообщения. У всех новичков Конрад обязательно спрашивал, в честь кого он взял себе никнейм. Ответить надо было моментально, чтобы экзаменуемый не успел загуглить. Чаще всего пользователи предполагали, что это римский полководец или герой какой-нибудь книги. И переставали существовать для Конрада Ворстия, он игнорировал любые их вопросы и обращения. Когда настала очередь Веры, она ответила первое, что пришло в голову, – «ученый» – и неожиданно вошла в круг избранных, прошедших «тест на общую эрудицию».