Онлайн книга «Шепот в тишине. Мистические истории»
|
— Пацан, сто-ой! Еще недавно никакой охраны не было, Егор убедился в этом, когда заходил в магазин с матерью, – рамок тоже не было, камеры всего две, покупателей днем мало, и откуда этот мужик вообще взялся? Вцепившись в лямки рюкзака, Егор рванул через перекресток наискосок – к кладбищу. Нырнул за ворота между двумя готическими башенками: в крайнем случае сбросит, сейчас главное – отвязаться. Глянул вправо, влево – никого. Маячить на центральной аллее было глупо: миновав несколько участков, Егор приметил внушительный склеп, пригнулся и пошуршал к нему. Только когда приблизился, стало ясно, что прятаться негде – могильные плиты внутри невысокой ограды просматривались насквозь. Сам склеп в виде половины античного храма убежища и вовсе не предполагал – ступени вели к статуе Христа, но за ней вместо двери оказалась глухая стена. Припав к Христовым ногам, Егор медленно стащил рюкзак и прислушался. Шурх-шурх-шурх. Охранник видел, куда он свернул, и наверняка вот-вот будет здесь… На лестницу, где стояла статуя, художественно опирался обломок колонны. Егор бухнулся на колени, быстро втолкнул рюкзак в дыру между обломком и фундаментом, присыпал для надежности листвой и заново оценил свое положение: тупик. Христос глядел отрешенно и будто бы не осуждал. Туман клочьями застрял между могилами, на ветке клена подергивала хвостом крупная белка. Казалось, она пристально разглядывала Егора и непременно выдала бы его, если бы могла, но вместо этого рассерженно застрекотала, перемахнула на портик склепа и скрылась. Откинув голову на ступеньку, Егор уставился в пасмурное небо и покорно ждал неизбежного. Неподалеку всхлипнула женщина. Затем еще раз, будто набиралась сил, и вдруг завыла, запричитала так, что внутри все сжалось, – раньше он не слышал подобного плача. И тут же, само себя опровергая, вспомнилось позабытое, мутное: деревенский дом, хотя никогда он не бывал в деревне, и гроб, подпертый стульями, и такой же визгливый, длящийся бабий плач… Подслушивать неловко, стыдно. Чужие губы возле самого уха шепчут: «Иди на двор, поиграй с Гунькой». Гунька. Ничего не значащая собачья кличка. Кто это умер? Когда и где?.. Долго, насколько хватало дыхания, тянулось скорбное: «Warum? Warum?» И еще нечто, похожее на «Verlassen». — Ну все, пацан. Вылезай, добегался. Щурясь от мелкого дождя, Егор глянул снизу вверх, развел в стороны пустые руки. — Куда дел? Сумку, спрашиваю, дел куда? Пока тот заглядывал за надгробия, расшвыривая ногами сырые листья, Егор смотрел на скорбного Христа и мысленно торговался. Не найдет – в жизни больше чужого не возьму. Не найдет – раздам просто так пенсионерам каким-нибудь. «Играть брошу», – мелькнуло испуганно, но тут же скрылось. Все равно не бросит, чего сейчас врать-то? — Еще раз я тебя, пацан, увижу… Сквозь влажную дымку Егор различил удаляющуюся спину и шумно выдохнул. Стянул с лица шарф: мгновенно вернулись запахи – сырости, земли, дерева, и еще почему-то звуки – кроме плача скорбящей, тарахтел генератор, а сидеть на камне оказалось холодно, и пальцы замерзли так, что не разогнешь. Снова завладев рюкзаком, Егор сунул руки в карманы, в который раз оглянулся на статую: — Это. Спасибо, короче. Не желая навлекать на себя случайной встречи с охранником, двинул к противоположным – северо-восточным – воротам и почти сразу увидел ее. |