Книга Воронье гнездо, страница 63 – Марика Макей

— Ты мудак, Слав, – снова запустив камень, буркнул я. – Чертов мудак!

Мостик, построенный у края дороги, так и манил своей шаткостью. Я понимал, что поступаю безответственно, но у каждого наверняка так бывало, когда хочется острых ощущений и ты ищешь приключений на свою пятую точку, особенно если надеешься, что впоследствии тебя пожалеют… В последнее время мне хватало остроты и ужасов, но гнев превратил меня почти в супергероя. Сейчас я ничего не боялся.

— Не с каждым она готова целоваться, – изображая Зою, тоненьким голосом пропищал я. – Тоже мне фифа. Да пош… А-а-а!

Я поскользнулся и упал прямо на мостик. Раненую ногу вновь ужалила вспышка боли. Я тихо зашипел и зажмурился в ожидании, когда станет легче. Так и лежал, пока не отпустило. Смотрел на небо и сгущающиеся тучи.

Шаткий мостик покачивался на небольших волнах, мокрая древесина тихо поскрипывала, это убаюкивало. Мне хотелось спать, но я знал, что не стоит делать это здесь, следовало пойти домой. Уже собирался встать, но внезапно меня охватило странное чувство. Показалось, что я прирос к мостику, и мое тело вмиг потяжелело. В груди вдруг начала нарастать паника.

Я дернулся и снова резко упал, стукнувшись головой и закашлявшись от боли. Что-то держало меня за ворот толстовки и прижимало к мостику, а в следующую минуту начало душить… Я схватился за упирающийся в горло вырез и попытался оттянуть его, но тщетно. Из глаз брызнули слезы, я почувствовал, как запылали от натуги щеки. Как я мог так сплоховать и расслабиться? Знал же, что теперь Гнездо оживает не только ночью. Но гнев совсем затуманил мне разум. И сейчас я поплачусь за безрассудство.

Я не мог ни крикнуть, ни даже пискнуть. Какого черта меня дернуло выбрать для самобичевания самую уединенную речку? Что будет с бабушкой? Она точно не вынесет моей смерти…

Мысли метались с бешеной скоростью. Я успел представить, как бабушка сходит с ума от горя, как оплакивают меня родители и друзья. Вся жизнь промелькнула перед глазами, – значит, об этом не врут. Только что мне с того?

Я уже не боролся, лишь елозил руками по шее, не в силах смириться с участью быть задушенным. Затуманенный взор выхватил далеко в небе размытые облака. Я моргнул, и передо мной вдруг возникла она: худая и бледная, совсем как неживая. Неживая… А какая же еще?

Мокрые пепельные волосы упали мне на щеку, взгляд блеклых глаз блуждал по моему лицу, мертвые фиолетовые губы что-то шептали.

Не ищи меня, Слав.

Спи спокойно.

Засыпай…

Очнулся я, когда солнце уже почти зашло за горизонт. Деревянный мостик, на котором я лежал, пропитался влагой, тело заледенело. Дождь идти перестал, но я промок до ниточки.

Я сел, попытался вспомнить, как здесь очутился. Сначала мы тусовались у Зои. Я наделал глупостей, а затем ушел. Бродил по деревне, пока не добрался до этой реки. Спустился на мостик, чтобы подумать и собраться с мыслями. А потом… что было потом?

— Черт! – процедил я, неуклюже карабкаясь по склону к дороге.

«Девушка! – мысленно ахнул я. – Я точно видел мертвячку в реке! Чего она от меня хотела? Она душила меня… Но почему тогда не довела задуманное до конца?»

Я бросил нервный взгляд на спокойную гладь реки. Солнце уже зашло, только последние закатные полосы медленно блекли, подсвечивая розовым Воронье Гнездо. Я решил, что следует убраться от реки как можно дальше, и лучше всего было бы поскорее вернуться домой, поэтому рванул что было мочи. Хотел завернуть к Зое, но после того, что натворил, было стыдно смотреть ей в глаза. Кроме того, меня снова знобило.