Книга Призрачный зов, страница 72 – Марика Макей

— Саня даже тебя звать не хотел, еле его уговорил.

— Мы просто проверим, и все, – сказал Рыжий. – Если окажется, что мертвячка действительно там, то придумаем, как ее упокоить. Все будет нормально.

Я не стал больше спорить. Рыжий был парнем хорошим, но твердолобым и упрямым. Если он что-то для себя решил, переубедить его было чрезвычайно трудно.

Вопреки моим страхам, ничего сверхъестественного у Плотинки не произошло. Мы пришли к реке, немного походили вдоль берега. Рыжий покидал в воду камни, посыпал проклятьями, и мы вернулись ни с чем. Откровенно говоря, я даже обрадовался этому. Было страшно противостоять чертовщине даже в полном составе, а втроем и подавно.

После этого мы с парнями разошлись по домам, но я сходил к Глебу, а потом к Зое и рассказал им все, что удалось выяснить в этот день. Зоя обещала еще поспрашивать стариков о пожаре и гибели Семена. А я снова стал надеяться, что парень объявится и я смогу ему рассказать, что погиб он как герой.

Засыпал я с мыслями, что прошел еще один нормальный день в Вороньем Гнезде, насколько это вообще возможно. Но, как оказалось, после визита Рыжего и Кики мертвячка с Плотинки повлияла на мои мысли куда больше, чем я предполагал. Мне снилась девушка в подвенечном платье с букетом полевых цветов в руках, яркая и улыбчивая. Она танцевала у реки, рядом паслись кони.

Сон оборвался на том месте, когда изменилась погода. Солнечное утро превратилось в пасмурный вечер. Я стоял на берегу реки, а у моих ног в воде плавали ромашки, колокольчики и незабудки…

Проснулся, дрожа всем телом. В кромешной тьме провел ладонью по мокрой щеке. Кажется, в эту ночь я впервые в жизни плакал во сне.

* * *

Все время после упокоения Висельника я мысленно призывал Семена. Даже после встречи с Рыжим и Кики сходил к сгоревшему дому, но, как и ожидалось, его там не нашел. Меня злило, что Семен подвел нас в ту ночь, злило, что сейчас он не объявлялся, и беспокоил тот факт, что я не могу рассказать ему о том, как он погиб. Поэтому я уже по обыкновению, когда в голове творился сплошной кавардак, пошел колоть дрова.

За пару недель я управился с половиной кучи. Деревенские кололи дрова намного быстрее, это я понял, когда мне на подмогу пришел сосед Костя. Он так виртуозно расправлялся с поленьями, что я обзавидовался. Но и моя работа медленно, но верно продвигалась.

Я полностью сосредоточивался на колке дров, словно отгораживался от внешнего мира, и почти не замечал, что происходит вокруг. Постоянно приходилось себя одергивать, напоминая, что нельзя так глубоко уходить в свои мысли, потому что Гнездо не дремлет, опасность поджидает за каждым углом. И болото на заднем дворе, и разгневанные отпечатки памяти, которые могли наслать туман, ливень и сущности, – все это могло разделаться со мной в два счета. Но я пытался не думать о худшем, потому что иначе можно было сойти с ума.

Вот и сейчас за монотонным, но трудоемким опусканием топора на поленья не заметил, как ко мне сзади кто-то подошел. Обернувшись на голос, почувствовал вспышку гнева, но решил не рубить сплеча. В руке все же держал колун…

— Какого черта ты приперся?

От лица Толстого затошнило. Раньше я не мог похвастать тем, что кого-то ненавидел, но Толстому удалось вызвать во мне это чувство. Машинально я сильнее сжал рукоятку колуна.