Книга Заглянувший, страница 301 – Анастасия Райнер

— Это верно, – кивнула девушка. – Сколько стоит ваша картина?

— Она еще не закончена.

— Не тороплю.

Лукс села на скамейку, открыла книгу и принялась читать, изредка поглядывая на процесс. К вечеру, когда я складывал мольберт и кутал палитру в тряпку, она вновь подошла и отсчитала щедрую сумму.

— Мадам, краскам нужно высохнуть!

— Неужели воздух в моем доме не подойдет? – засмеялась она.

Я улыбнулся и отдал работу.

Теперь по вечерам, заваривая душистый чай, Лукс смотрела на мою странную для того времени картину и размышляла о том, как художникам удается замечать редкую неуловимую красоту. Красоту, ускользающую от невнимательного взора обывателей. И обещала себе точно так же замечать все прекрасное, что ее окружает. А еще она хотела приобрести серию моих работ, украсить ими гостиную, затем кухню, а потом и весь дом.

Она часто приходила в тот сквер, искала художника, но напрасно. Ведь вскоре после нашей встречи на меня напали в переулке и отняли не только последние деньги, но и жизнь.

Ее горячее желание встретиться привело к тому, что в следующей жизни мы родились по соседству. Мне было шесть, когда ранним утром за стеной раздался крик новорожденного.

Я видел, как Лукс росла и понемногу училась всему тому, что я уже умел. Свой первый шаг она сделала навстречу мне. Первые осмысленные слова сказала тоже мне. Я читал ей сказки, учил считать и присматривал всякий раз, когда ее родители нуждались в помощи.

Только мы не успели повзрослеть вместе – болезнь забрала меня слишком рано, а Лукс так и не смогла забыть соседского мальчишку.

Вновь переродившись, я с юности торговал пряностями на рынке. Увидев меня, Лукс сильно испугалась. Она подумала, что страх возник из-за того, что мое лицо изуродовано шрамами, но на самом деле это ее душа боялась снова меня потерять.

Едва взглянув в мои глаза, она поняла, что каким-то странным образом уже влюбилась. Подавляя стеснение, осмелилась заговорить. Мы перекинулись всего парой фраз, однако дружба так и не состоялась: семья Лукс вскоре переехала из города.

Сколько раз мы с ней еще встречались… Пусть мимолетным взглядом, случайным, ускользающим. Этот взгляд она всегда узнавала, а я – всегда нет.

Даже когда я готов был поддаться странному предчувствию и поверить, что раньше встречал ее (быть может, в прошлой жизни), когда думал, что глаза цвета чистой воды некогда смотрели в мои, тут же одергивал себя мыслью: «Нет, этого не может быть. Так не бывает».

И Лукс, надеясь на еще одну встречу, снова бежала за мной в Асперос.

А потом мы с Альенис наконец встретились. В мою жизнь ворвался смысл, и дух впервые ощутил то, что люди прозвали любовью.

Лукс жила в том же городе, что и я. Она росла с пьющим отцом и очень терпеливой матерью, которая больше всего боялась, что семья распадется. Поэтому, когда отец напивался и приходил в ярость от малейшего пустяка, лупил мать и швырял в нее всем, что подворачивалось под руку, Лукс старалась защитить ее, прикрывая собой. Надеясь, что пьяный отец не ударит хотя бы собственную дочь.

Если бы не ее попытки разнять родителей, они в пылу поубивали бы друг друга. А потом отец поставил на дверь детской комнаты замок и начал запирать дочь, чтобы та не мешалась.

Своему образу жизни он находил одно объяснение: жена-неумеха и непутевая дочь. Брал на себя роль несчастной жертвы с опустившимися руками. Если жена забирала бутылку, он возмущался, что его никто не понимает и не любит.