Книга Заглянувший, страница 158 – Анастасия Райнер

Галлюцинации отступили.

Я выпрямился и вышел из дырявого купола под потоки огненного дождя, которые теперь не причиняли мне боли. Гиены расступались передо мной, опасаясь золотого сияния фата-гали, такого губительного для их демонической сути.

Архант в образе здорового уродливого рогатого кота встретил меня с удовлетворенной улыбкой.

— Твое имя… – зверь зажмурился, и, задрав косматую голову, шумно вдохнул, – теперь оно звучит так громко, так отчетливо… Да-а… Наконец-то ты его вспомнил! Что ж, поздравляю!

— Вижу, следить за мной вошло у тебя в привычку, – сказал я. – Хочешь пообщаться, так яви свой истинный облик и представься!

— Браво, великий укротитель! Сложно противиться твоей воле, вон каким сильным стал! – И он разразился скрипучим хохотом. – А в первую встречу такой напуганный был! Я уж думал, пеленки придется менять, так страхом от тебя воняло.

— Я ВЕЛЕЛ ТЕБЕ ПРИНЯТЬ ИСТИННЫЙ ОБЛИК И ПРЕДСТАВИТЬСЯ! – голос раздался громом из моих уст, и мощная волна прокатилась по земле.

Архант явно не ожидал подобного.

— Только не бесись. – Сдавшись, он поднял руки.

Взгляд его выдал удивление.

Черная дымка заволокла пространство вокруг зверя и спустя мгновение рассеялась. Передо мной стоял высокий мужчина с настолько белой кожей, что через нее просвечивались потоки темных энергий.

Одет он был чрезвычайно броско: кожаные черные штаны в обтяжку, широкий ремень с пряжкой-черепом, в глазницах которого по рубину. Майка-сетка на теле, поверх которой накинута кожаная куртка с эполетами. Высокие сапоги с массивными застежками, множество перстней, цепей, шипов… Ну и вырядился!

Архант наслаждался тем, как я его разглядывал, скрестив руки на груди. Ехидная улыбка обнажала звериные клыки. Желтые светящиеся глаза сужены в хитром прищуре.

— А теперь представься! – велел я.

— Ты ведь понимаешь, что настоящее имя ни один архант не назовет. – Он пожал плечами, изображая сожаление. – Но для человечьих существ я – Лю́ше.

— На хрена ты приперся, Люше? – Я не собирался церемониться. От дурацких шуток уже тошнило.

— Разве тебя никто не предупреждал, что архантам нельзя грубить? Я постоянно от тебя сношу унижения, – нарочито плаксивым голосом произнес Люше, вытирая кружевным платком скатившуюся слезу. – Так и до побоев скоро опустишься!

— У архантов всегда паршивое чувство юмора?

— Мне нравится, что ты открыт для ненависти! – просиял он, выбросив платок за спину. – Это абсолютно нормальное, предусмотренное природой чувство. Ее нельзя игнорировать, нельзя притуплять или пытаться подавить. Я слышал, как ты грызешь себя за некоторые слабости. Тебе хочется побороть внутреннее зло, хочется всегда поступать правильно. Как будто в противном случае у тебя нет шансов выбиться наверх. Но тот, кто утверждает, что живет без ненависти, – или псих, или лжец! Тот, кто осуждает дурные черты в других, призывая к дружелюбию, порождает лицемерие! Вокруг таких людей невыносимо много сладкого притворства, натянутых улыбок, имитации приподнятости! Мы постоянно видим, как люди из кожи вон лезут, чтобы казаться окружающим лучше, чем они есть! Для архантов нет более жалкого зрелища, уж поверь. – Люше поморщился. – Хотя еще более жалки попытки оправдаться перед социумом. Люди кудахчут – нужно научиться прощению, отпустить обиды, подставить щеку для очередного удара! Религии уверяют, что помнить обиду – грех! Идеальный член общества должен быть удобен: вежлив, улыбчив, доброжелателен, спокоен и – хит десятилетия – коммуникабелен! Он не имеет права обижаться, высказывать неприятные вещи, доставлять хлопоты. Если кто-то задел, удобный человек обязан сделать вид, будто ничего не произошло… Но разве таков твой идеальный мир?!