Книга Заклятые в любви, страница 145 – Анастасия Райнер

Когда все сочинения были проверены, Верзяк поднял глаза на студентов и, внимательно глядя сквозь очки, весело сказал:

— Как и всегда, вы сумели меня порадовать. Ваш взгляд свежий и современный, некоторые сочинения заставили меня здорово посмеяться. Да вы и сами все видели! – Всплеснув рукой, он тут же сменил тон на серьезный. – Но особенно мне понравилась работа о людях-маятниках.

В аудитории стало тихо.

— Если автор желает, он может сам зачитать свое творение, – предложил Верзяк. Он терпеливо подождал полминуты, но никто так и не встал. – Хорошо, – кивнул Верзяк, взяв со стола один из исписанных листов. – Тогда его прочитаю я.

И один из любимейших преподавателей Беллстрида, поправив очки, принялся читать:

Люди-маятники. Их неудержимо влечет друг к другу, но они заведомо обречены. Приближаясь, они сталкиваются, причиняя друг другу боль, разбивая друг другу сердце, только чтобы вновь отдалиться. И так раз за разом, вопреки их желаниям. Потому что они не могут иначе. Потому что притяжение и моментальное отталкивание в их природе, а с ней не поспоришь. Даже если люди-маятники хотят сблизиться, они понимают: у них будет всего секунда, прежде чем они снова разлетятся, каждый в свою сторону. Всего секунда, чтобы признаться, чтобы высказать наболевшее или сорваться на эмоции. Всего секунда на долгожданный поцелуй или на пощечину. Всего секунда, а после… снова разлука.

И этот цикл не прервать, пока люди-маятники сосуществуют в общем пространстве. Даже если они захотят больше никогда не встречаться, это не в их власти. Неизбежная встреча заложена в их природе… Ирония творца, закон физики или шутка коварной судьбы. Причины не важны.

И вот они кружатся в этом зацикленном проклятом танце, зная каждое движение наперед. Ближе, ближе, еще ближе и… БАХ! Снова в стороны, снова не быть им вместе. Это даже трагедией не назвать. Так… просто закономерность. Их всегда будет тянуть друг к другу. Им не убежать друг от друга. Им не перестать ранить друг друга, а боль никогда не будет слабее. И танец этот будет продолжаться, пока один из маятников не сорвется с нитки и не упадет вниз. Туда, где другой уже никогда не достанет.

Эван дрожал. Он узнал этот слог с первых строк и прочувствовал каждое меткое слово. И пусть он выдавал себя перед сокурсниками, но вдруг стало так важно увидеть ее лицо… И он обернулся на Эйприл, которая с недавних пор предпочитала сидеть на заднем ряду вместо первого.

Девушка изо всех сил боролась с собой, чтобы не заплакать. Чувства переполняли ее. Точно так же, как они переполняли и его.

— Мисс Вуд, пожалуйста, отнесите эту папку в деканат, – попросил профессор Верзяк, и Эйприл, поймав спасительную нить, подскочила с места, пока никто ничего не заметил. Пока никто не догадался, что автором сочинения была она и что папка на самом деле была пустой.

Схватив папку, она быстрыми шагами покинула аудиторию. Эван поднял руку прежде, чем осознал это:

— Профессор, извините, могу я выйти?

— Да, мистер Грейсен. Конечно, – невозмутимо ответил Верзяк, продолжая что-то говорить студентам.

Вырвавшись в коридор, Эван сорвался на бег, быстро нагнав девушку.

— Эйприл, подожди! – окликнул он.

Остановившись, Эйприл попыталась вытереть слезы и придать лицу нормальное выражение, но покрасневшие глаза выдавали ее. В последнее время она так часто плакала… Прежде чем Эван что-либо сказал, она устало произнесла: