Книга Бессердечный, страница 49 – Элси Сильвер

— Потом я возвращаюсь в свою комнату и надеваю трусики, – тихо произносит она, игриво поглядывая из-за кружки.

— Погоди. Ты только что сказала, что ждешь, пока я уйду, и только потом варишь кофе?

Ее бровь выгибается.

— Ты умнее, чем кажешься, Итон.

— Но я встаю в половину пятого.

Она пожимает плечами:

— Да. Это даже приятно. Я сижу на веранде и читаю свои грязные книжки. Спокойно. Я люблю утро, и поскольку я выхожу на работу в три часа ночи, то действительно могу им наслаждаться. Я ненавижу спать допоздна. Мне всегда кажется, что так зря тратится день.

— Зачем ты ждешь, пока я уйду?

Она смотрит на меня как на идиота:

— Потому что, если ты такой угрюмый с утра пораньше, мне бы не хотелось тебя видеть! Ковбои на ранчо, должно быть, тебя боятся.

Я хмыкаю. Так и есть. И именно это мне и нравится.

— Тебя беспокоят мои соски, Кейд?

Кофе брызгает у меня изо рта.

Бо́льшая часть летит в кружку, но не все. У меня мокрая рука и капли на бороде.

Уилла невинно моргает, и стук сердца отдается у меня в ушах.

Фальшивая невинность. Она знала, какую реакцию повлечет ее вопрос.

— Нет. – Я вытираю лицо и поворачиваюсь, чтобы поставить чашку обратно на стол. Мне нужно следить за словами, чтобы не показаться засранцем.

Я знаю, такое часто бывает, но с Уиллой мне хотелось бы этого избежать. Такое незнакомое чувство – хотеть кому-то понравиться.

— Просто это…

— Это забавно. Я подумала о том, как ты сказал мне, что видимые через одежду линии от трусиков – это не то, о чем следует беспокоиться, и вот то же самое я чувствую по поводу сосков.

Я моргаю.

Боже. Нет.

— Соски же есть у всех?

Я сглатываю, не видя выхода из ситуации. Она заперла меня в ящик моей собственной логики.

— К примеру… – Ее ярко-зеленые кошачьи глаза опустились мне на грудь. – Твои я сейчас вижу.

Я прижимаю подбородок к груди, и, конечно же, соски выдают меня.

— И меня они совершенно не беспокоят. – Она намеренно медленно облизывает нижнюю губу, прежде чем скривиться в однобокой ухмылке.

Затем она поворачивается и идет обратно в спальню с поднятым над головой кулаком:

— К черту патриархат.

А я стою и провожаю ее взглядом. Любопытно, надела ли она трусики под эти мягкие свободные шортики, которые я с легкостью могу оттянуть в сторону.

* * *

— Нельзя совать туда пальцы, приятель. Или отрежешь их начисто.

— Папа, я знаю, что делаю. – Люк закатывает глаза и продолжает резать огурец самым глупым способом, который только можно себе представить.

Я хватаю нож и высоко поднимаю его.

— Слушай, держи его как следует, иначе рискуешь довести меня до сердечного приступа. Я хочу, чтобы ты научился резать правильно. Ты сказал, что будешь меня слушаться.

В качестве компромисса мне пришлось слушать его ужасную поп-музыку через динамик. Ту, что его маленькие друзья привили ему всего за один год в школе.

Сегодня вечер воскресенья, и я готовлю полноценный изысканный ужин. Люк мне помогает, потому что я отказываюсь воспитывать человека, который не может показать себя на кухне. Накормив людей, которые мне небезразличны, я говорю им о своем отношении без слов.

Потому что, если говорить вслух, это становится для меня слишком реальным.

— Ладно, – фыркает он, драматично пожимая плечами.

— Твой отец прав. – Появившись из ниоткуда, Уилла протягивает руку, выхватывает кружок огурца и кладет себе в рот. – Если так резать, у тебя останется только большой палец, а как тогда я научу тебя играть на гитаре?