Книга Бессердечный, страница 145 – Элси Сильвер

Я поднимаю глаза на Кейда:

— Прямо как на День святого Валентина, когда кого-то будто стошнило сердцами?

Уголки его губ дергаются, но он лишь кивает.

— А вот здесь, – Люк тащит меня к дому, – мы написали наши инициалы в сердечках.

— Супер! – восклицаю я, крепко обнимая его.

Он радостно кивает, прикусывая губу, и выглядит обалдеть каким гордым.

— А это – твое. – Он указывает на сердце по соседству с тем, на котором выбиты инициалы «К. И.», только на нужном значится «У. И.»

— Мои инициалы – «У. Г.», дружок.

Я снова прижимаю его к себе, и он хихикает. Ни о чем не подозревая.

— Я знаю. Но это папиных рук дело. Я ему то же самое говорил.

Я резко поворачиваю голову к так и не сдвинувшемуся Кейду, в глазах которого читается страх, будто я могу исчезнуть, стоит ему только моргнуть.

— Но он ответил, что это ненадолго.

Я яростно моргаю, отчаянно пытаясь не развалиться на части прямо здесь, перед ними, и с моих губ срывается всхлип, который можно было бы принять за смех.

— Я в восторге, Люк. Дорожка прекрасна.

Я снова притягиваю его в свои объятия, вдыхая воздух носом в попытке успокоиться.

— Хорошо. Я так рад твоему возвращению! Если бы ты не приехала сегодня, папа отправился бы в город за тобой.

Смешно. Так по-кейдовски.

Обняв меня напоследок, Люк взбегает по лестнице к двери. Но, как и прежде, останавливается, а затем оглядывается на нас с Кейдом, довольно улыбается и говорит:

— Вот видишь, папа? Я же говорил тебе не грустить. Я говорил тебе, что она вернется. Наши желания сбылись! Она слишком сильно любит нас, чтобы уйти.

Дверь хлопает и скрывает за собой Люка.

А я начинаю плакать и прячу лицо в ладони. От потрясения. От облегчения. И, возможно, от гормонов.

— Ну, ну, – тянется ко мне Кейд через несколько мгновений и, заключив в сильные объятия, крепко прижимает к груди. – Детка, не плачь. Тебе не нужно плакать. Мне кажется, если ты заплачешь, то заплачу и я. А я не плакса.

— И я не плакса! – всхлипываю я, прижимаясь к его рубашке и глубоко вдыхая исходящий от него сосновый аромат, которого так не хватало последние несколько дней.

— Но клянусь, я не перестаю плакать с тех пор, как уехала отсюда.

Он нежно покачивает нас в мягком тихом танце. Единственная музыка – щебетание птиц и легкий ветерок на сенокосе. Он молчит. Он просто держит меня, пока мое дыхание не выравнивается, а напряжение не исчезает из тела.

Наконец он приподнимает мою голову за подбородок, так что я вынуждена посмотреть на него. Точеные мужественные черты его лица – желанное зрелище.

— Ред, ты сейчас внимательно слушаешь? Последние дни я только и делал, что размышлял о собственной жизни, и мне нужно тебе кое-что сказать.

Я киваю и поджимаю губы – молчаливое обещание выслушать его, а не просто отпускать замечания.

Глубоко вздохнув, он начинает:

— Спасибо тебе. Спасибо тебе за то, что ты стала первым человеком в моей жизни, кто поставил меня на первое место и дал мне право выбора. Не уверен, что заслуживаю такого подарка, но знаю, что никогда его не забуду. – Большими пальцами он проводит по моим скулам, держа само лицо в ладонях. Трепетно. Нежно. С невероятной любовью. – Ты права, что когда-то мной руководил долг. Но мне, тридцативосьмилетнему мужчине, потребовались годы, чтобы снова кому-то довериться. Было предостаточно времени подумать, где я ошибся. Ты – не легкомысленно принятое решение. И связывать себя узами брака с нелюбимым человеком из какого-то неуместного чувства долга – не та ошибка, которую я планирую совершить дважды.