Книга Безупречный, страница 88 – Элси Сильвер

Папа: Хорошо. Ты тоже защищаешься. Понял.

Саммер: Я не защищаюсь. Я просто указываю на кое-что.

Папа: Защищаясь.

— Куда, черт возьми, ты меня тащишь? — спрашиваю я, как только мы выходим на прохладный ночной воздух. На воздух, в котором я отчаянно нуждаюсь после того, как Ретт Итон воспламенил все мое тело.

Я злюсь на него. Я страстно хочу его. И эти два желания так смешались, что их почти невозможно различить.

Вздох вырывается из груди Ретта, когда мы встречаемся лицом к лицу.

— Подальше от Эмметта. Прежде чем он расскажет тебе о правиле ковбойской шляпы.

Я усмехаюсь.

— Что, черт возьми, это за правило насчет ковбойской шляпы?

— Если ты носишь шляпу, ты ездишь верхом на ковбое.

Мои глаза расширяются от шока.

— Что?

— Ты слышала меня. Хочешь прокатиться на Эмметте, Саммер? — В его голосе чистый яд, и это заставляет меня отшатнуться.

— А что, если хочу? — Я не отступлю только потому, что Ретт ведет себя со мной, как пещерный человек. — Ужасно похоже, что это не твое дело, учитывая, что в ту минуту, когда у тебя был шанс, ты был без ума от какой-то блондинки — фанатки ковб…

Я поднимаю руку между нами, ту, в которой все еще держу дурацкие взбитые сливки, и закрываю глаза.

— Знаешь что? Это даже не имеет значения. На минуту я допустила серьезную ошибку в суждениях, и я просто… забудь об этом.

Я резко разворачиваюсь и несусь к пешеходному переходу, радуясь, что наш отель находится через дорогу. Я нажимаю пальцем на кнопку, желая, чтобы свет изменился как можно быстрее и я могла убраться подальше от Ретта, прежде чем упаду прямо в глубокий колодец принятия неверных решений, в который я смотрю.

Я чувствую, как он подходит и встает рядом со мной, но он ничего не говорит. Мы идем в напряженном молчании. Щебечущий звук сигнала «идти» остается нашим единственным спутником, когда громкая музыка из бара стихает. Мои пальцы крепко сжимают баллончик со взбитыми сливками, и на мгновение я представляю, что это шея Ретта, но, честно говоря, от этого у меня потеют ладони.

Почему он должен быть первым парнем после Роба, от которого у меня в груди порхают бабочки? И не такие, как в то время, когда я была возбужденным подростком, пялившимся на его фотографии. Эти бабочки почти причиняют боль. Такое ощущение, что они извиваются у меня под кожей, бьются в моем животе, мешают моему зрению.

Потому что все, что я могу видеть, — это Ретт. Я вижу его на внутренней стороне моих век, когда я сплю, и он рядом со мной все чертово время, когда я не сплю.

Как будто он стал продолжением меня, частью моей личной экосистемы. Я увлечена этой близостью. Как будто все и не могло сложиться иначе.

Мы заходим в отель, он всего на шаг или два позади меня. Мы не смотрим друг на друга, не разговариваем, но чувство предвкушения в моей груди растет и становится сильнее. Расширяющееся, давящее, ноющее.

Я хочу, чтобы это прекратилось и чтобы продолжалось вечно, все сразу. Хочу взглянуть на него, но думаю, что, если я это сделаю, реальность выведет меня из транса, в котором я нахожусь. К какому бы чувству решимости я ни пришла.

Мы ждем у ряда лифтов вместе с еще одним человеком, и, когда входим внутрь, Ретт и я занимаем места у противоположных стен. Я скрещиваю руки под грудью, прохладный металлический баллончик прижимается к моим ребрам, и холод просачивается сквозь рубашку. Я смотрю на Ретта, стоящего напротив.