Книга Безупречный, страница 42 – Элси Сильвер

Он выглядит таким чертовски гордым за молодого наездника. По правде говоря, это восхитительно.

— Ты в порядке, милая? — спрашивает женщина рядом со мной.

Я улыбаюсь ей в ответ.

— Да. Просто… нервничаю.

— Сразу видно. — Она кивает вниз на мои руки, которые я сжимаю в кулаки, держась за ткань юбки. — Ты здесь с одним из мальчиков?

— Ой. — Я нервно смеюсь, не желая подставлять Ретта перед кем-то, кто носит футболку Всемирной федерации верховой езды на быках с черепом лонгхорна ^[24] на ней. — Я работаю над деловой частью. Это мой первый раз.

— Теперь понятно, почему ты в юбке, — любезно говорит она, разглядывая мой наряд. Меня не особенно волнует, что я выгляжу неуместно. Мне комфортно в юбке. Хорошо выглядишь — хорошо себя чувствуешь. После многих лет плохого самочувствия возможность носить красивую одежду помогает мне в этом. Поэтому я так делаю. Даже если выгляжу чересчур разодетой.

Я смеюсь в ответ, потому что это вежливо, но, когда она издает ворчливый звук, я устремляю взгляд туда, куда она смотрит, и замечаю Ретта, который натягивает на голову шлем с решеткой. В это время черно-белый бык молнией влетает в желоб. Ворота захлопываются за животным, запирая его между панелями. Судя по тому, как оно бьется о них, ему это явно не нравится. Ретт подтягивается, морщась при этом.

У меня сдавливает горло, но Ретт останавливается лишь на мгновение, прежде чем опуститься на спину зверя. Как будто это его совсем не пугает.

Наверное, это пугает только меня.

Он проводит руками в кожаных перчатках по веревке перед собой, и даже с некоторого расстояния, клянусь, я слышу скрежет. Крепкая хватка.

Это прямо-таки гипнотизирует. Успокаивает.

— Этот мальчик думает, что он божий дар этому виду спорта, — говорит женщина рядом со мной. Ее заявление заставляет меня выпрямиться, свести лопатки вместе и вздернуть подбородок. Являюсь ли я поклонницей Ретта номер один? Нет. Но после того, как я провела неделю с этим парнем, после того, как увидела, как тяжело он все это воспринимает, каким уязвимым он был тем утром за кухонным столом, — моя защитная жилка разгорелась и готова вспыхнуть.

Я прикусываю язык и отворачиваюсь всем телом. Если бы это были мои последние моменты в жизни, я бы предпочла провести их, наслаждаясь острыми ощущениями от просмотра выступления Ретта, а не болтая с какой-то язвительной суперфанаткой.

Я с восхищением наблюдаю, как он прижимает одну свою руку к быку, другой упираясь в забор. На мгновение он закрывает глаза, и его тело становится устрашающе неподвижным.

Затем он кивает.

И они летят.

Ворота с грохотом распахиваются, и его бык сходит с ума. Я думала, что бык Тео сильно взбрыкнул, но этот действительно ужасен. Его тело поднимается в воздух, изгибается. Слюна вылетает у него изо рта, а глаза закатываются, когда он неожиданно меняет направление.

Это заставляет меня громко ахать и прижимать руку к груди, чтобы отогнать напряжение, накопившееся там.

Ретт — пример совершенства. Он не борется с быком, он как будто становится его продолжением. Одна рука высоко поднята, тело раскачивается естественно, не теряя равновесия.

Я смотрю на часы, и почему-то это родео кажется намного длиннее. Такое чувство, что бык убьет Ретта еще до того, как прозвучит звонок.