Книга Безнадежный, страница 160 – Элси Сильвер

Бо: Я вас всех ненавижу. Увидимся вечером.

— Все придут?

— Да. — Я небрежно приглаживаю волосы перед зеркалом, как будто всё в порядке, потому что так оно и есть.

— Все-все? — Бейли стоит позади меня, засунув руки в рукава своего верблюжьего свитера. Она скрестила руки на животе, а другой рукой в такт постукивает по подбородку.

— Конечно. Ты сказала мне пригласить всех.

Когда я бросаю взгляд на нее, стоящую позади меня, она прикусывает нижнюю губу и выглядит немного взволнованной.

— Верно. Конечно.

Она нервничает и оглядывает ванную, как будто там может быть что-то, что отвлечет ее от мыслей.

Ванная небольшая, но выложена свежей плиткой от вашего покорного слуги. Белые квадраты с маленькими черными ромбами в каждом углу. Ванная комната с ванной на когтевой ножке в углу. Раковина на пьедестале. Этот дом на уютной, обсаженной деревьями улице полон винтажного очарования старого мира.

Как бы сильно я ни любил свой дом на ранчо, должен признаться... с тех пор, как в моей жизни появилась Бейли, я стал меньше чувствовать себя самим собой. Жесткие линии и гулкие пространства казались холодными. Я был не в ладах с ней.

Но этот дом? Теплые породы дерева и большие окна, через которые проникает солнечный свет. Дубовая отделка каждой стены напоминает мне о ее загорелой коже летом. А хрустальные дверные ручки, украшающие французские двери, ведущие в столовую, напоминают мне о том, как сверкают её глаза, когда она взволнована.

Нет, мой дом на ранчо — это я прежний.

А этот? Это я новый. Я с ней. И, как я ей сказал, это отличная инвестиция. Все инвестиции, которые я сделал в эту женщину, всегда будут окупаться.

Я поворачиваюсь к ней, пытаясь скрыть улыбку. Стало совершенно невозможно смотреть на Бейли без улыбки. Даже когда она в стрессе.

— Иди сюда, сладкие сиськи.

Она закатывает глаза и издает страдальческий вздох, но все равно прижимается ко мне. Она оставляет руки там, где они были, и опускает голову мне на грудь.

— Тебе нужно придумать прозвище получше.

— Ни за что. — Она качается взад-вперед, уткнувшись лбом мне в грудь, пока я обнимаю ее. — Бейли, перестань нервничать.

— Я не могу. Я не хочу, чтобы они меня ненавидели.

Это заставляет меня задуматься.

— С чего бы моей семье тебя ненавидеть?

— Я не знаю. Вы все — королевская семья Честнат-Спрингс. Как будто ты с изгнанным изгоем и предпочитаешь жить в изгнании со мной, а не со своей семьёй. — Моя грудь сотрясается от беззвучного смеха, и она хлопает меня по плечу. — Это не смешно! Что, если я изменюсь? Что, если мы изменимся, а ты откажешься от всего ради меня?

Я крепче обнимаю её.

— Бейли, Бейли, Бейли. Ты изменишься. Ты… тьфу. Когда я произношу вслух твой возраст, я чувствую себя старым.

— Ты старый, — шутит она, но я слышу улыбку в её голосе.

— Тебе двадцать два. Через шесть недель ты поступишь в университет. Конечно, ты изменишься. В твоём возрасте никто не остаётся прежним, и в моём случае, слава богу, потому что ты бы возненавидела меня в двадцать два.

Она смеётся, и я продолжаю.

— И мы изменимся. И у нас будут трудности. Потому что такова жизнь. Ты не узнаешь взлётов без падений, милая. Я тоже изменился. — Я хватаю её за плечи и отвожу от себя, чтобы посмотреть ей в глаза. — Вот почему я знал, что ты — это ты. Вот почему я знаю, что буду любить тебя в любой ипостаси, потому что мы все постоянно меняемся. Растём. Становимся.