Книга Фальшивая жена, страница 99 – Алекс Вон

Но последняя фотография пронзила мою душу, как нож в сердце.

Они целуются — так нежно и страстно, её руки на его шее, его ладонь на её талии, компрометирующая поза, полная любви и похоти. Дата — когда она уехала к нему? Нет…

Мир вокруг меня моментально взорвался.

Я не сдержался: первый предмет, который попался под руку, был мой ноутбук, и он полетел в стену, треснув в момент столкновения. Остальные вещи на столе — бумаги, ручки, лампа — полетели следом. Я чувствовал, как ярость бурлит внутри, как вулкан, готовый извергнуться. Стул опрокинулся с грохотом, полки осыпались книгами. Я разнёс вазу кулаком, создавая хрупкие осколки, как и мои надежды.

Кабинет превратился в руины, а мои кулаки запеклись от осколков, превращаясь в символ моей боли.

Успокоился ли?

Конечно, нет.

Я подошёл к мини-бару, налил виски — чистого, жгучего, как моя горечь.

Глоток заполнил меня огнём, который не мог погасить разочарование, но мне нужно было ещё.

С истошным воплем я швырнул стакан в стену, и он разлетелся на мелкие куски.

Осколки брызнули, как мои последние иллюзии, как обломки счастья, которое казалось мне моим.

— Аааа! — закричал я, схватившись за волосы и дернув их, пока корни не заболели.

— Какого хрена! — выпало из моих уст; гнев пронзал горло, не находя выхода.

Предательство жгло хуже виски.

Лилиан… с ним.

Брат.

С моим собственным братом.

За спиной.

Змея, заползшая в мою жизнь, разрушившая всё, что я считал священным.

Я осел на пол среди остатков своего мира, дыхание рвалось, как натянутая струна, и я подумал: что теперь?

Как жить дальше в этом хаосе, который я сам и создал?

Но я знал одно, я сделаю ей также больно.

Я стояла на кухне, с интересом изучая новый рецепт рулета, который нашла накануне.

Хотелось хоть ненадолго отвлечься от тяжёлых мыслей, поэтому я решила приготовить его сама — медленно, внимательно, почти с упрямым желанием доказать себе, что день ещё может быть хорошим.

На столе уже лежали миски, мука, яйца, сахар и всё остальное, что требовалось по рецепту.

Я включила музыку чуть громче, чем обычно, и, в ритм заигравшей мелодии, начала помешивать тесто, в одной руке держа вилку. Подпевая, я невольно покачивалась из стороны в сторону, виляла бёдрами, будто никого вокруг не было, и даже тихо смеялась сама над собой, когда несколько капель крема случайно попали на край чаши.

Мне было легко. Почти по-детски спокойно.

Я добавляла ингредиенты один за другим, время от времени покачиваясь в такт музыки и напевая уже увереннее. Когда припев повторился, я даже осмелилась петь ещё громче, полностью увлечённая этим странным маленьким моментом свободы.

И именно в этот момент резко открылась дверь.

Я вздрогнула и подняла глаза.

В кухню вошёл Дэниел.

Он остановился на пороге, не сказав ни слова.

Его взгляд скользнул по мне — по тому, как я стояла у столешницы, как двигалась в такт музыки, как держала вилку и, наверное, выглядела слишком живой для человека, привыкшего видеть меня тихой и осторожной. На мгновение мне даже показалось, что он замер не от раздражения, а будто бы от неожиданного очарования.

Но это длилось всего несколько секунд.

Потом что-то изменилось в его лице. Взгляд стал жёстким, холодным, почти чужим. На смену странному оцепенению пришло откровенное отвращение, и оно ударило по мне сильнее, чем если бы он просто накричал.