Книга Фальшивая жена, страница 140 – Алекс Вон

— Дэниел… — шептала я сквозь слёзы, практически беззвучно.

Имя, которое теперь осталось только эхом в мраке моей памяти.

Я согнулась, обхватив себя руками, словно пыталась удержать хоть что-то внутри, но там была только пустота. И боль. Огромная. Невыносимая. Лес молчал. И в этом молчании я впервые осталась совсем одна. По-настоящему. Я шла. Сначала — через слёзы. Потом — через боль. А вскоре… просто шла. Без мыслей. Без чувств. Только вперёд. Солнце поднималось и снова уходило. День сменял ночь, ночь — день. Я не считала. Не останавливалась. Иногда спотыкалась, падала, поднималась и шла дальше. Грязь высохла на коже, смешалась с потом и слезами. Одежда пропиталась запахом леса. Волосы спутались, а губы потрескались.

Я почти не чувствовала своего тела. Только движение. Иногда казалось, что я уже не здесь. Что это всё — не со мной. Что где-то там всё ещё есть он… и я просто должна дойти. Три дня. Наверное. Или больше. Когда деревья начали редеть, я сначала не поняла. Просто стало светлее. Пространства больше. А потом —

Дорога.

Узкая, с потрескавшимся асфальтом, прорезанная сквозь лес.

Я остановилась.

Впервые за всё время.

Смотрела на неё, будто не понимала, что это.

Потом сделала шаг.

И вышла.

Прямо на середину.

Стояла.

Не двигаясь.

Пустота.

Где-то вдалеке появился звук.

Мотор. Я медленно повернула голову.

Машина.

Она приближалась, становилась больше, ближе... реальнее.

Но внутри ничего не откликнулось.

Ни страха.

Ни облегчения. Ничего. Я просто стояла. Смотрела. Будто это происходило не со мной.

Машина начала замедляться.

Кто-то, кажется, сигналил.

Я не слышала.

Или не хотела слышать.

Мир начал расплываться.

Свет стал слишком ярким.

Ноги вдруг перестали держать.

И в следующее мгновение всё исчезло.

Я просто упала на дорогу.

И больше ничего не чувствовала.

Я стояла на кухне элитного ресторана в идеально выглаженной форме, с собранными в тугой пучок волосами и сосредоточенным взглядом. Здесь не было места дрожащим рукам, пустым мыслям или слабости. Здесь ценили только точность, скорость и безупречность.

Я взяла нож, проверила остроту лезвия и одним плавным движением нарезала овощи одинаковыми, тонкими, почти прозрачными ломтиками. Ни одного лишнего звука. Ни одного лишнего движения.

— Лилиан, соус, — коротко бросил су-шеф.

Я не ответила. Только кивнула.

Соус уже ждал меня на плите. Я убавила огонь, добавила сливочное масло, аккуратно ввела в основу специи, затем, не отрывая взгляда от текстуры, начала размешивать венчиком. Смесь становилась шелковистой, густой, идеальной. Я пробовала её один раз, едва касаясь ложкой — и сразу поняла, чего не хватает. Щепотка соли. Ещё капля лимонного сока. И вкус стал безупречным.

На соседней конфорке томилось филе в сливочно-травяном соусе. Я перевернула его ровно в тот момент, когда это было нужно, не раньше и не позже. Корочка получилась золотистой, мясо — сочным.

— Идеально, — тихо сказал шеф, проходя мимо.

Я не подняла головы. Только продолжила работать.

В этот момент для меня существовали лишь тепло плиты, блеск стали и ровный ход часов. И в этой отточенной, почти безжизненной точности было что-то успокаивающее. Здесь никто не спрашивал о прошлом. Никто не произносил вслух чужие имена. Здесь нужно было просто делать свою работу — и делать её идеально.