Книга Фальшивая жена, страница 104 – Алекс Вон

— Всё, хватит, — глухо сказал я, прижимая её к себе и направляясь обратно к машине. — Поедем домой.

Я посадил её внутрь и резко захлопнул дверь. Потом обошёл машину, сел за руль, повернул ключ.

Тишина.

Ещё раз.

Ничего.

Я нахмурился и попробовал снова, уже сильнее сжимая руль. Только тогда до меня дошло: машина не заводилась. Совсем.

Я стиснул челюсть и на секунду опустил голову, чувствуя, как ночь вокруг становится ещё холоднее. Лилиан сидела рядом, а мы оба застряли посреди дороги в самый неподходящий момент.

Мы ждали машину в молчании, и тишина между нами становилась всё тяжелее с каждой секундой. Холод пробирал до костей, а Лилиан, кажется, уже почти не чувствовала его — или просто не хотела чувствовать ничего, кроме меня.

Сначала она просто придвинулась ближе. Потом коснулась меня рукой, будто проверяя, действительно ли я рядом. Я успел только повернуть голову, как она уже прижалась к моему плечу, а через мгновение потянулась выше, к моему лицу. Её поцелуй был неровным, пьяным, но в нём было слишком много отчаяния, чтобы я мог отстраниться сразу.

Она обняла меня крепче, чем следовало бы, и уткнулась лбом куда-то в шею, будто искала там опору. Я чувствовал её дыхание, слишком тёплое, слишком близкое, и это сводило с ума не меньше, чем всё остальное.

Когда её руки скользнули ниже, я мгновенно напрягся.

Она была пьяна. Слишком пьяна, чтобы понимать, что делает.

Я встал за её спиной, обхватил её руками и удержал, фиксируя каждое движение, не давая ей увести всё это куда-то дальше.

— Нет, Лилиан, ты пьяна, — сказал я низко, почти сквозь зубы.

Она снова попыталась повернуться ко мне, но я только крепче удержал её, чувствуя, как внутри всё сжалось от смеси желания, злости и страха. Потому что в таком состоянии она могла потом жалеть обо всём, что сейчас делает.

И я не собирался становиться причиной ещё одной трещины между нами.

Стоять на месте было нельзя — холод пробирал всё сильнее, а Лилиан уже дрожала в моих руках, хоть и не осознавала этого. Мы бы просто замёрзли здесь, посреди пустой дороги, ожидая машину, которая могла не приехать ещё час.

Я принял решение.

Сначала снял свою кожаную куртку, потом рубашку — быстрым движением, не думая о морозе, который тут же вцепился в мою кожу. Накинул рубашку на неё, застегнул пуговицы дрожащими пальцами, а сверху надел куртку, затянув молнию. Она смотрела на меня мутым взглядом, но не сопротивлялась.

Затем расстегнул ремень, стянул штаны — оставшись в боксерах, игнорируя ледяной ветер. Надел их на Лилиан, подтянул на её бёдра, подпоясал моим ремнём, затянув потуже, чтобы держались на её хрупкой фигуре. Теперь она была укутана мной целиком — слишком большой одеждой, но тёплой, моей.

Подхватил её на руки за бёдра, прижал к груди и пошёл по дороге. Ноги мёрзли на асфальте, но её тепло сквозь ткань давало силы. Фары встречных машин мелькали вдали, но я шёл вперёд, неся её сквозь ночь, подальше от всего, что нас разлучило.

Я нёс её по дороге, прижимая к груди, но самого трясло от холода всё сильнее. Зубы стучали, ноги онемели на промёрзшем асфальте, ветер хлестал по обнажённой коже, как ножи. Лилиан в моей одежде казалась тёплым комком, но я знал: долго так не продержусь. Её дыхание на шее — единственное, что гнало вперёд.