Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 13 – Алика Бауэр

— Не трогай меня! — кричу уже почти до хрипоты, когда его пальцы впиваются в мое обнаженное бедро, удерживая на месте.

Быстро спускаемся по лестнице. И вот мы уже на улице. Обжигающий, ледяной ветер ударяет по коже, пробежав по телу леденящей волной. Продолжаю брыкаться, когда он распахивает пассажирскую дверь машины и швыряет меня на сиденье, как тряпичную куклу, следом бросив мои ботинки. Тут же натягиваю их на босые ноги, судорожно стуча зубами от холода и шока. Крепко обхватываю себя руками, пытаясь согреться и скрыть наготу.

Амбал устроился за рулем. На соседнем сиденье сидел его босс. Он с силой трет виски с закрытыми глазами. Его лицо искажено гримасой боли. Но вдруг он резко открывает глаза, и наши взгляды встречаются в зеркале заднего вида. Он поправляет его, чтобы лучше видеть меня. Сжимаюсь еще сильнее, пытаясь стать меньше, спрятаться. В салоне тепло, но дрожь, пробиравшая меня до костей, не утихала.

Демьян рассматривает меня секунду, вторую. Его выражение лица не меняется.

— Почему девочка голая? — его голос, низкий и хриплый.

— Так вы же просили притащить ее любой ценой, Демьян Денисович, — залепетал водитель-амбал, внезапно ставший похожим на виноватого школьника.

— Но не в трусах же, — рычит Демьян, снова прикрывая глаза. — Идиот.

— Сбегать за ее одеждой? — уже виновато спрашивает водитель.

— Уже нет времени на это, — отрезает он и резким движением снимает с себя черную дубленку. — Надевай.

Демьян перебрасывает ее через плечо, и тяжелая, теплая ткань накрывает меня с головой. На мгновение замираю, ощущая шелковую подкладку и остаточное тепло его тела, а потом быстро надеваю ее, просовывая руки в рукава. Дубленка кажется на мне огромной, безразмерной. Она достает мне до середины бедра. Становится тепло. И… безопасно? Нет, это было обманчивое чувство.

Она пахнет им. Сложно, терпко, по-мужски. Дорогим парфюмом со свежими нотками, как глоток морского воздуха. Уткнувшись носом в воротник, делаю глубокий, непроизвольный вдох, и не сразу замечаю, что все это время на меня через то же зеркало пристально смотрят два синих ледяных осколка.

Он наблюдал. И под этим взглядом мне становится жарко и не по себе.

Пытаюсь зарубцевать в памяти каждый поворот, каждый приметный изгиб леса, но Галина Борисовна была права. Я просто не дойду до трассы. Нет, дойду конечно, но поплутать часок-другой придется. И точно это надо делать одетой, а не в одних трусах, поэтому мысль о побеге замерзла в ледяном воздухе вместе с моим дыханием.

Мы приехали не в город, а в некий закрытый загородный поселок. Машина остановилась у неприметного здания без вывесок. Пока водитель возился с коляской Демьяна, я жадно впитывала детали, но их не было. Лишь гладкий фасад и зеркальные стекла.

Войдя внутрь, я проваливаюсь словно в иное измерение. Мягкий, обволакивающий полумрак, пронизанный разноцветными лучами софитов, приглушенные биты музыки, бархатные диваны и сияющие шесты на подиумах. Воздух сладкий с огромной примесью денег, дорогих духов и порока. Это место затягивало, как трясина, готовое поглотить любого, кто ослабит волю. Но эту иллюзию рая разрывали отчаянные, срывающиеся на крик женские стоны, доносившиеся из глубины зала.

К нам направился молодой мужчина. Стройный, высокий, с остро заточенными скулами и небрежно уложенными волосами цвета спелой пшеницы. На нем алый пиджак, в тон брюки, а черная рубашка расстегнута настолько, что обнажала загорелую кожу груди и пресса. В уголке его рта дымилась сигарета, а глаза скрывали очки с желтыми стеклами.