Книга Нас не должно быть, страница 122 – Алина Цебро

— Я… Ладно, — врач теряется на секунду, но быстро берет себя в руки. — В общем, мы за ним последим сейчас. Вам лучше ехать домой и отдохнуть. Думаю, что в скором времени сможем перевести его в обычную палату и разрешим посещения.

Мы все выдыхаем. Облегчение накатывает волной, но не на меня. Как это — я его сейчас не увижу? После всего?

— У него сломана рука, и ребро, и сотрясение мозга, — продолжает врач, глядя в блокнот. — Но парень крепкий. Думаю, всё быстро пройдёт.

— Я никуда не поеду, — говорю тихо. Но в тишине коридора мой голос звучит безумно громко. И все, как обычно, поворачиваются в мою сторону. Не люблю взгляды, но сейчас мне от чего-то всё равно, это ведь не самое главное.

Мама открывает рот, чтобы возразить, но я поднимаю руку.

— Я останусь здесь. Пока он не проснётся. Врач смотрит на меня, а затем кивает.

— Тогда вам нужно купить кофе. Много кофе. И я оформлю палату заранее, сможете там переночевать.

Я остаюсь сидеть, когда решив дежурить по очереди, все собираются домой. Первая дежурю я, но по факту я отсюда не уйду.

Чувствую, как кто-то садится рядом, и кладёт голову мне на плечо. Дина.

— Я думала ты холодная стерва?

— Да, это так.

Мы продолжаем молчать в ожидании...чего-то хорошего.

--

Люк

Два дня спустя

Меня наконец-то перевели из реанимации в обычную палату. Это значит, что посетители могут приходить без ограничений. Что, собственно, и происходит прямо сейчас.

— Ты выглядишь как дерьмо, — говорит Макс, входя в палату с букетом цветов. — Серьёзно, бро, я видел трупы свежее.

— Рад тебя видеть, — хриплю, так как голос ещё не восстановился, звучу как старый трактор. Киваю на букет, который мой друг любезно швыряет на стол.

Эстер, которая сидит рядом и кормит меня йогуртом, замирает с ложкой у моего рта. Эта девушка невероятна. Не отходит ни на одну секунду. Кажется, будь её воля, я бы и в туалет ходил лично под её охраной. Мне это нравится, но я, как истинный джентльмен, всё равно ворчу.

— Он не ел нормально три дня, Макс. Заткнись.

— Ого, — Макс поднимает руки. — Кто-то уже в режиме «жена».

Эстер краснеет, ложку не убирает и даже не смотрит больше на хама, потревожившего её спокойствие в данный момент.

— Открой рот, — командует она мне.

— Я сам могу, — пробую возразить, но рука в гипсе не слушается.

— Ага, вижу, как можешь, — Эстер запихивает ложку мне в рот. — Ешь.

Макс садится на стул, ухмыляясь.

— Слушай, а помнишь, как ты мне по башке дал недавно? Так я обнаружил, что ты мне шрам оставил. Люк, блядь, шрам на моём прекрасном теле!

— Заслужил, — говорю с полным ртом йогурта.

— Ладно, прощаю, — говорит он непринуждённо, будто это не фигня для него какая-то. — И кстати, советую тебе больше не попадать в передряги такого формата, а то я тебя сам укокошу. Естественно, за то, что твоя смерть отберёт половину наших фанатов.

— Естественно, — ухмыляюсь я одновременно с Эстер. Завуалированно Макс сказал, что переживал.

В этот момент открывается дверь. Входит Джексон с огромной сумкой и по пути кивает Максу.

— Привет, Макс, — говорит бодро и ставит сумку на пол. — Я принёс тебе вещи, Люк. И еду. Нормальную, а не эту больничную дрянь.

— Спасибо, — киваю, снова пробуя ложку йогурта.

Джексон садится в угол, скрещивая руки. Он всегда был спокойнее Макса. Меньше слов, больше дела. В этот момент в палату входит Дина. Без цветов, без улыбки, но зато с коробкой в руках. Она смотрит на Макса словно на пустое место. Только потому, что его она раньше в моём окружении не видела.