Книга Нас не должно быть, страница 12 – Алина Цебро

— Люк…

Мы смотрим друг на друга. Дышим в унисон, хотя ни один из нас не шевелится. Время вокруг будто замедляется. И в этом молчании, я чувствую, что-то зарождается. Что-то тёплое и тяжёлое в районе солнечного сплетения. Я ещё не понимаю, что это. Но оно говорит. Говорит так настойчиво, что хочется закрыть глаза и просто слушать.

— Котёнок.

Голос сбоку резкий, но не тревожный. Коул врывается в класс, останавливается в паре шагов. Он не пытается вытащить меня из объятий Люка. Не требует объяснений. Ему нужен только мой взгляд. Один кивок и он всё понимает.

Он выдыхает, будто сам не дышал всё это время.

— Эту блондинку… бл… — Он осекается, но ловит мою слабую улыбку и отвечает чуть смягчённой, чуть виноватой своей. — …я уже миллион раз просил отстать.

— Всё нормально, — шепчу я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Уже всё хорошо.

Ещё раз прижимаюсь к Люку — на секунду, на мгновение, на последний вдох. Потом отстраняюсь. С сожалением, тонким, как паутинка. Хочется не отпускать.

Но отпускаю.

Люку 18, Эстер 16

Люк

— Смотри, одну ногу сюда, другую сюда.

Люк смотрит на меня слишком серьёзно, как и всегда. Но… Только сегодня, кажется, ещё больше. Очки слегка сползают по переносице, и он машинально поправляет их. Ноздри чуть раздуваются. Взгляд — не раздражённый, не строгий… а потерянный, он словно не со мной. Я не понимаю почему. Что я сделала не так? Это из-за меня?

— Я кажусь тебе глупой?

Он на миг отключается, моргает несколько раз подряд, будто возвращается из другого мира. Потом переводит на меня глаза и вздёргивает брови. Такой знакомый жест. Такой… родной.

И в этот момент мне снова кажется, что он самый красивый человек на свете. И, как всегда, я говорю первое, что приходит в голову, даже не успев подумать:

— Я говорила тебе, да, что ты красивый?

Его губы сжимаются словно хочет сдержать улыбку. Но не выходит. Уголки рта всё равно приподнимаются, и на щеках проступают ямочки — те самые, что я обожаю. Морщинки у глаз собираются в тёплые лучики, и он издаёт тихий, почти смущённый смешок.

— Огонёк, ты говоришь мне это почти каждый день.

Пауза. Он смотрит на меня, и в его глазах не насмешка, а что-то тёплое, почти болезненное.

— И нет. Ты не кажешься мне глупой. Просто… учиться водить мотоцикл — дело непростое. А если об этом узнает Сакс…

Он проводит пальцем по горлу медленно, театрально, а потом изображает в воздухе, как его вешают на верёвке.

Я почти смеюсь. Почти. Потому что знаю: папа не стал бы вешать. Он другой. У него в ящике стола не верёвка, а пистолет. Но естественно, я об этом не знаю, как же ещё.

Но это не важно. Для меня он просто папа. Добрый, заботливый. Тот, кто читает мне на ночь, даже когда я уже вроде как выросла. Остальное — не моё дело.

— Он сам умеет! — возражаю я. — С чего ты решил, что запретит? Да и мама водит. Что в этом такого? У нас в семье, если не заметил, только Эдриан и твоя мама этого не любят.

Люк усмехается. Кивает. Но слишком быстро. Так, как обычно киваю я, когда нервничаю.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Ничего.

Слишком резко, быстро, дёргано. Он отводит взгляд к нашему домику на дереве. Туда, где мы прятались от грозы, делились секретами, рисовали мелом на досках мечты, которые никогда не сбудутся. Я тоже смотрю туда. Потом на него. Потом снова туда. Что он ищет? Что ждёт?