Книга Леший, страница 4 – Марина Гуликэ

— Наденька, прошу вас, не уезжайте, простите меня, наговорил вам ночью всего, испугал вас. Прошу вас, не уезжайте.

— Да вы, что, с ума сошли, что ли, у меня поезд через 20 минут, меня совсем не интересуют ваши бредни, отойдите, прошу вас, а то люди подумают невесть что — она испуганно оглянулась по сторонам, а людей то, как раз и не было. Он поймал ее взгляд, потом наклонился к саням, вытащил из саней тулуп:

— Извини, Надюша, но иначе мне с тобой не договориться — накинул на нее огромный тулуп, подхватил меня и сумку, прыгнул в кошевку и крикнул:

— Давай, Малыш, домой. Гони, мальчик.

Наверное, я на какой — то момент потеряла сознание, потому, что, когда открыла глаза, задыхаясь, попыталась вылезти из тулупа или хотя бы вдохнуть свежего воздуха. Но он меня еще крепче прижал к себе и от бесполезных попыток, я растратила последние силы и от отчаяния заревела. Я приблизительно догадалась, что везет он меня на заимку, а там он рассчитается со мной за свою неудавшуюся жизнь, за то, что его обманула жена, ну конечно, если Настя правду рассказывала, и опять начинала реветь, мысленно прощаясь с жизнью.

Вдруг огромная ручища немного отпахнула полу шубы, пропуская немного свежего воздуха, Олег заговорил:

— Надюша, солнышко, да не плачь ты так, не рви мне сердце. Погостишь у меня немного, ну не понравится, сразу же увезу домой, я ведь не насильник, какой, удерживать тебя силой.

Я даже не желала его слушать.

— Сейчас же вези меня домой, ну ты дикарь!

— Да ведь мы уже приехали, Наденька, и конь устал — Олег поплотнее укутал меня в тулуп.

«Черт с тобой, все равно убегу, след от саней остался, только начнет светать и убегу — так я думала, сидя в тулупе, как вдруг услыхала:

— Стой, Малыш, приехали. Стой, мой хороший, сейчас отдыхать пойдешь. Олег подхватил свою ношу и занес в дом, скинул тулуп:

— Проходи, Надюша, гостьей будешь, оглядись пока, а я Малыша на конюшню уведу, и он вышел из дома. Только хлопнула дверь, я тут же рванулась к ней, дверь не открывалась: «Вот тебе и гостья, как в тюрьме». Я опустилась на колени, прямо у порога и опять дала волю слезам, но вскоре любопытство взяло верх, я вытерла уже и без того сухие глаза и стала оглядывать помещение, в котором находилась. То, что я увидела, меня просто шокировало. В лесу, в такой дали от райцентра, стоял просто сказочный теремок. Я находилась в большой горенке, в углу стояла большая печь с плитой, посредине круглый стол, покрытый белой скатертью, над столом люстра с розовым абажуром, стулья вокруг стола. Кухонный гарнитур, по — моему ручной работы, но очень похож на дорогой импортный, на окнах чистые занавески, на полу домотканые половики, прямо, как у моей бабушки. Маленький диванчик напротив печки, слева от печи выход в другую комнату, я тихонько пошла, заглянула, наверное, спальня, маленькая, но уютная. Дверь стукнула, я снова ушла к себе в угол и приняла позу мученицы. Вошел Олег с дымящимся самоваром:

— Уже поздно, Наденька, сейчас я тебя чайком с медом напою, да ты раздевайся, я сейчас буду печку топить. Меня три дня дома не было, а дом еще и не выстыл, на славу сделан. Он помог мне раздеть шубку, накинув на меня большой пуховый платок, я подумала: «Откуда платок в мужском жилище, где хозяйка этой вещи, что с ней?» В душу опять закрался страх, что со мной будет?