Книга Развод. Мы забыли, как любили, страница 95 – Екатерина Гераскина

— Я привык всё контролировать. Я министр, я вершу судьбы Империи, двигаю золотые потоки и кланы, но… я совершенно не мог распоряжаться собственной душой. Эта наша истинность… она всегда ощущалась как золотой ошейник. Каждый раз, когда я сходил по тебе с ума, когда меня тянуло к тебе так, что ломило кости, мой холодный разум шептал: «Это не ты, Рей. Это древняя магия. Это просто инстинкт зверя».

Я посмотрел в её глаза, умоляя понять.

— Я панически боялся той колоссальной власти, которую ты имела над моим разумом и телом. Мой дракон был готов ползать у твоих ног, а гордость лорда орала, что такая зависимость — это фатальная уязвимость. Я так отчаянно хотел быть тем, кто сам сделает выбор! Без указки богов. Без зова крови. Я хотел доказать себе, что я не марионетка.

— И поэтому ты решил выжечь эту связь зельями? — в её голосе скользнула горечь.

— Да. Но магия сопротивлялась. Пока мы были вместе, пока я видел тебя каждый день, меня ломало. Я не мог сопротивляться притяжению. И тогда я решил разрушить всё до основания.

Я опустил взгляд на её руки, спокойно лежащие на зеленом бархате платья.

— А Филиция… она просто удачно подвернулась мне. Она так хотела моего внимания. Молодая, звонкая, легкая и такая живая, не смотря на то, что аристократка.

Я горько, надломленно усмехнулся.

— Я думал, что ты не любишь меня, — мой голос звучал ровно, почти монотонно, словно я зачитывал сухой отчет. — Я думал, что если бы не истинность, то ты бы даже не посмотрела в мою сторону. Мне всё чаще стало казаться, что именно я чувствую эту связь, но не ты. Ты лишь позволяла себя любить. Ледяная, холодная, сдержанная.

— И что же изменилось теперь? — так же спокойно и взвешенно откликнулась Грейс, не отрывая взгляда от ночных улиц за окном кареты.

— Изменилось всё. Я ведь вижу, что тебе больно. Что ты испытывала ко мне чувства. Что внутри тебя горит пламя. Теперь, когда у меня обнулились животные инстинкты, когда я стал абсолютно свободным… я понял, что ты даже без истинности — моя вторая половина. Ты такая же, как я. А я идиот, что решил таким образом всё проверить.

Повисла тишина. Но Грейс не смотрела на меня. А потом…

— Мы не научились любить открыто. Проявлять живые эмоции при нашем сыне. Не научились говорить друг с другом словами через рот, — тихо, констатируя факт, проговорила Грейс.

Мне хотелось растормошить её. Пусть бы она орала, кричала, била меня кулаками в грудь. Да пусть бы сожгла еще один особняк!

Только бы снова не вела себя столь сдержанно и отстраненно. Эта её спокойная разумность пугала больше истерики.

— Почему жизнь такая сложная? — задал я риторический вопрос, откинувшись на спинку сиденья.

— Потому что мы сами её усложняем, Рейган.

— Ты простишь меня?

Она помолчала, изучая узоры на стекле.

— От кого тогда беременна твоя Филиция?

Я подался назад, словно от физического удара.

— Ты снова и снова говоришь мне об этом, — я развел руками, сохраняя ровный тон, хотя внутри всё кипело. — Я могу своей магией поклясться, что ребенок точно не от меня. Я с ней не спал.

— Значит, твоя помощница хотела сыграть на моей больной ране, — так же сдержанно и равнодушно проговорила Грейс. — Хотела ускорить развод или просто ударить побольнее. У нее получилось. Меня эта новость добила.