Книга Развод. Мы забыли, как любили, страница 90 – Екатерина Гераскина

Но с этим я разберусь чуть позже. Сейчас же мне предстояла игра поинтереснее.

— Что же ты придумала, моя Грейс? — проговорил я в пустоту кабинета, потирая ладони, и снова кровожадно оскалился.

Я снял первый лист с вершины бумажной горы.

«Прошение на выделение средств. Десять пуговиц в виде пчелок».

Я моргнул. Что? Взял перо, макнул в чернила и размашисто подписал. Снял следующий лист.

«Прошение на выделение средств. Десять пуговиц в виде змеек».

Подписал.

Следующий лист: «Десять пуговиц в виде стрекоз».

Подписал.

— Что это за зоопарк такой? — проворчал я, разглядывая каллиграфический почерк бывшей жены. Кто вообще производит такие пуговицы?!

Я машинально посмотрел на свои собственные идеальные золотые пуговицы с гербом Фростмаров. Затем перевел взгляд на стопку. Дальше шли серебряные пуговицы.

Сто штук. И они, Бездна её побери, были разделены на сто отдельных заказов!

По одной пуговице на лист! На каждом листе требовалась моя личная резолюция и подпись.

Я откинулся в кресле и хмыкнул про себя. Ну, ведьма. Решила меня извести.

Я начал подписывать. Подписывал золотые пуговицы, костяные, деревянные. Я, тридцатипятилетний лорд и министр экономики, за этот час узнал, что в мире существует столько видов иголок, сколько звезд на небе!

А когда я закончил с иголками, пошли ленты. Кружевные, атласные, шелковые.

Затем бисер: мелкий, крупный, матовый, блестящий. Стеклярус всех цветов радуги.

И на каждую, абсолютно на каждую позицию была выписана отдельная, идеально оформленная накладная.

Я всё подписывал и подписывал, а горка даже не думала уменьшаться. И самое странное — я не злился.

Я скалился, довольно щурясь, получая от этого какое-то извращенное, мстительное, странное удовольствие.

Эта была наша игра. Моя ледяная королева так и не пришла устраивать скандал, она не стала кричать. Она нанесла удар с ледяным изяществом, заставляя меня лично спонсировать каждую бусинку.

Четыре часа. Ровно четыре часа мне понадобилось на то, чтобы поставить подпись на каждом листе. И я не просто ставил — я читал. Потому что Фростмары никогда не ставят свою подпись под непрочитанным документом.

Я читал, перекладывал листы и вдыхал едва уловимый, дразнящий запах морозной вишни, которым пропиталась эта бумага.

Запах Грейс. Я балдел от него, чувствуя, как дракон внутри меня довольно сворачивается кольцами. Она думала меня наказать, а в итоге подарила мне четыре часа наедине со своими мыслями о ней.

К вечеру, когда министерство уже окончательно опустело, я удовлетворенно отбросил перо и одобрил последний лист этой огромной стопки.

— Луис! — прокричал я.

Помощник тут же вбежал в кабинет, словно дежурил под дверью.

— Займись этими чеками и организуй доставку всех товаров для леди Грейс, — приказал я, указывая на подписанную гору. — Оплати всё из моего личного фонда.

— Будет сделано, мой лорд, — Луис подошел и начал аккуратно собирать бумаги.

— Где Филиция? — спросил я, вставая и снимая с вешалки камзол.

— Она отпросилась час назад.

Я нахмурился.

— Причина?

— Сказала, что у нее внезапно разболелась голова, мой лорд.

— Она выходила со своей обычной дамской сумочкой или с сумкой большего размера? — мой голос стал острым, как бритва.

Луис замер, понимая, что вопрос задан не просто так.